Включилась наружная фара ИРМ, и появилось тусклое изображение какой-то влажной, блестящей на свету поверхности. По ней ползали длинные черви. Больше ничего разглядеть оказалось невозможно.

— Вот ведь угораздило! — схватился за голову Лахрим. — Куда-то провалился проклятый робосос.

Он внимательно осмотрел показатели приборов и переключил несколько тумблеров.

— Повреждений вроде нет.

Лахрим принялся дергать джойстиком в разные стороны, изменяя режимы мощности двигателя бота. Но, судя по картинке, все это приводило к лишь едва заметным сдвигам ИРМ. Даже черви не обращали на эти потуги никакого внимания, занимаясь своими делами.

— Хорошо встрял, — резюмировал Лахрим. — Что же делать? Меня теперь начком живьем съест на обед вместо пончика.

Он присел на кресло и задумался о своей незавидной фортуне, приведшей его в эту дыру на краю обитаемого космоса.

2.

Все его беды, как и у многих других, начались с женщины. В случае Лахрима ее роль сыграла смазливая девица Гизель. Она была его одноклассницей в валемской старшей школе.

Гизель считалась первой красавицей класса, но этим, по сути, исчерпывались ее положительные качества. Если, к примеру, описать ее умственные способности, то выражение «тупая как пробка», было для нее скорее комплиментом.

Неизвестно, когда она решила, что красота не требует никаких дополнений. Но с того судьбоносного мгновения развитие ее внешности и интеллекта направились в противоположные стороны.

Впрочем, для юного парня, каковым и был Лахрим, бесконечные пустые пространства, скрытые под яркой оберткой, не имели никакого значения. Как и многие другие, он попался в сети юной прелестницы и готов бы крутиться вокруг нее, как бабочка около яркой, но такой же пустой внутри, как и Гизель, лампочки.

Но завоевать внимание предмета страсти Лахриму было нелегко. Ничего выдающегося он собой не являл. Обычный старшеклассник среднего роста ничем не примечательной внешности и еще менее примечательного достатка.

Учился Лахрим ни шатко, ни валко. Сообразительности хватало, но старательность и концентрация не были его козырями. В нужное время он мог напрячься, что позволяло благополучно плыть по реке среднего образования, но о поступлении в университет он даже и не помышлял.

— О, смотрите: Гина — глина! — воскликнула Гизель своей свите при виде Лахрима. — Закрой рот, а то мухи налетят.

Она громко захихикала довольная «искрометной» шуткой про фамилию Лахрима, произнесенной ею уже, наверное, в сотый раз. Окружающие ее парни и девушки подобострастно загоготали.

«Она обратила на меня внимание!» — радостно подумал Лахрим, даже не заметив обидных слов. Но толпа прошла мимо, и он в который уже раз понял, насколько далек от своей мечты.