Ревекка пятится обратно к деревьям с загадочным выражением на лице, зелёные глаза блестят игриво. Встаёт у кустиков примерно в семи шагах от меня. Сапоги скидывает! Снимает ремень со шпагой, сумку, что была наперевес. И не сводя с меня вполне обворожительных глаз, начинает раздеваться!

Меня сложно удивить. Но я слегка обескуражен. Раскрыв рот, наблюдаю, как загадочная женщина расстёгивает жилет, следом корсет расходится от несложных манипуляций. Затем наступает очередь рубахи, под которой нет лифчика. Грудь белая показывается! Уф, почти троечка, чуть опущенная, но снизу с мяском, да ещё и соски бордовые стоящие колом. Это я привык к идеальным сиськам суккубок. Здесь более реалистичный вариант, чем — то он цепляет даже больше.

Но на груди я несколько подвис, а она уже штаны с трусиками чёрными тонкими сдёргивает. Избавляется от одежды полностью, сисями колыхая! Всё на кустике развешивает, как на вешалке. Любуюсь бёдрами округлыми с кожей идеальной, животиком с прессом прочерченным! Ого, я и не думал, что у такой госпожи магички может быть такой пресс, откуда⁈ На лобке интимная стрижка, аккуратная чёрная трапеция выбрита, но задерживать на этом взгляд постеснялся. Заметил, что и ноги у неё нихрена не как у аристократки, сидящей всё время на заднице. Мышцы, как у прыгуньи.

Попку не рассмотрел, но мельком сбоку увидел, как ягодица будто мышечным шматом прилеплена, как у девушек, которые усиленно приседают со штангой.

В какой — то момент взгляд её, вдруг такой сосредоточенный стал! Что я даже опомнился от наваждения. Но выпалил:

— Хочешь потрахаться перед битвой, чтоб как в последний раз?

Брови чёрные вздёргивает, снова сарказм на лице с ямочками на щёчках. И ведь совершенно меня не стесняется!

— Во — первых, мы не успеем, — отвечает с ухмылкой. — А во — вторых, всеядный молодой человек, вы не в моём вкусе.

Так, понял, на что она намекает: суккубы, фелисы. Но всё равно выдаю:

— У меня двадцать сантиметров.

— Когда генерал дома Баргул великий Гелак Чёрная грань засушит и повесит твой причиндал на шею, он значительно уменьшится, — брякает, отходя от кустика к свободному пространству.

— Думаешь? — Хмыкаю, проверяя тугой ремень автомата.

— Что скукожится? — Язвит Ревекка.

— Нет, что повесит.

— Может, съест, кто его разберёт, — раздаётся уже каким — то не неё обычным голосом.

А звериным!! Скривилась женщина вдруг, будто от боли в груди. Зубы стиснула!!

Забугрилось тело её мышцами, рывками стало раздуваться в нечто большее. От сексапильности уже не осталось и следа! Даже грудь куда — то растянулась сразу по стремительно разрастающейся грудной клетке. И будто взрывом шерсть наросла чёрная повсюду иссиня чёрная, лоснящаяся. Процесс перевоплощения смотреть такое себе удовольствие. Меня чуть не стошнило.