Нэй отступил на пару шагов и казался необычайно мрачным.

— Я… догадываюсь о том, что тебя гложет… — наконец пробормотал он. — И я не буду тебя неволить… У тебя нет причин испытывать дискомфорт…

Мне вообще не понравился его тон. Вот ни капельки. Я даже протрезвела. Уж не думает ли он, что я…

— А кто вот прямо в этом коридоре клялся мне, что никогда не отступит от меня, а? — бросила я поспешно с наглым вызовом. — Не твои ли слова, Нэй?

Парень изумленно замер, искренне недоумевая. Мои слова совершенно не вязались с его выводами.

Я сделала несмелый шаг вперед, потом еще один, а потом и вовсе пошла напролом, пытаясь оттолкнуть парня к стене (типа, моя очередь зажимать кое-кого в коридоре). Но… не тут-то было! Сдвинуть его с места я не смогла ни на йоту, так что романтического наступления не получилось. Зато я уперлась ему в грудь и решительно подняла вверх раскрасневшееся лицо.

— Между прочим, я тебя ждала… — проговорила я с вызовом, — и уже даже подумала, что ты… передумал…

Чем больше Нэй смотрел на меня, тем меньше в его глазах оставалось напряжения. Наконец, его черты смягчились, и на губах заиграла мягкая улыбка.

— Значит, ждала? — прошептал он, обнимая меня за талию. — А напилась из-за чего? Боялась, что я не вернусь?

— Можно и так сказать… — пробормотала я, ухмыляясь пьяненькой дурацкой улыбкой. — Просто тебе — долгожителю — вообще не понять, как страшно иширке думать о своем возрасте! Ты не успеешь оглянуться, как я стану страшной и некрасивой, и тебе придется проживать последующую сотню лет со старой женой. Оно тебе надо?..

По мере того, как Нэй слушал меня, лицо его все больше бледнело. Наконец, он насупился, а потом простым выверенным движением схватил меня на руки и… вошел в телепортацию.

У меня сразу же закружилась голова, и я прикрыла веки, уронив голову на родное плечо.

На нем было уютно. И спокойно. А еще хотелось просто уснуть…

Но спать мне никто не дал.

Нэй опустил меня на что-то мягкое, и я, открыв глаза, с удивлением увидела… потолок собственной квартиры.

Присела, чувствуя, что протрезвела еще больше.

Нэй сидел рядом, тревожно заглядывая мне в глаза. Одет он был прямо-таки с лоском: белая рубашка, черные брюки, волосы завязаны в низкий хвост…

Вдруг он молча потянулся в карман брюк и вынул из него… большой массивный медальон — золотой, блестящий, сверкающий огромным фиолетовым камнем в центре.

— Что это? — прошептала я удивленно, а потом вспомнила, где видела эту вещицу: Нэй однажды рассказал, что это украшение передал ему из далекого прошлого его сын Сальян. Вместе с пророчеством, которое столетиями хранили лирийцы.