— Рот закрыл, урод! Мы все видели, как ты сначала управлял тварями, а потом, когда появились корпораты, ты к ним кинулся. Ты заодно с Вилландом!

— Колесникофф, ты бредишь! — вот уж действительно, я ожидал, что те бойцы, которые видели мою рану, настучали, или таки кто-то увидел, как я трапезничал корпоратами. Но тут…

— Да? А они тоже бредят? У тебя зеленая кровь, как у этих тварей, — ага, вот и тяжелая артиллерия в ход пошла. Вот и то, о чем я только что подумал — сдали меня таки.

Меж тем Колесникофф продолжил:

— Вон, вся спина в крови Дэвораров. А еще я видел, как ты перемещаешься. Человек так двигаться не может. Люди видели, как ты заставлял Дэвораров слушаться тебя, так что хватит тут нести чушь! Дай мне любой повод, просто дыхни не в ту сторону, и я тебя убью!

— И что ты думаешь делать дальше?

— Сам как думаешь? Мы заберем корабль и свалим отсюда. И никакие уроды вроде тебя нам не помешают. Рейнгольд зачем-то поверил тебе, хотя я был против, и вот результат — мы потеряли кучу людей, а теперь сидим тут в ловушке. Из-за тебя! Но мы сможем сбежать, а ты останешься здесь со своими дружками-корпоратами и этими тварями!

— А то, что я спас кучу ваших людей, что на завод мы вынуждены были отойти, так как к вам уже рвались твари, а что именно я не позволил корпоратам добраться к воротам, придержал их и спас Рейнгольд, это вообще не в счет? Или то, сколько тварей я перебил?

Говорить было бесполезно. Я видел глаза Алекса Колесникоффа — он либо совсем рехнулся и параноит, либо просто впал в панику от происходящего. До него не достучаться, с ним не объяснитья. Он ничего услышать просто не захочет.

Что ж…

И тут время как будто замедлилось. Я увидел медленно тянущийся к спуску палец Колесникоффа, видел, как он скинул предохранитель. В руках у него был крупнокалиберный карабин «RAF», способный на таком расстоянии пробить любой бронежилет, и я понял, что если ничего не сделаю — он выстрелит. И вовсе не факт, что я это переживу…

Из моих пальцев медленно, но уверенно «полезли» тонкие острые когти. И этими когтями, как в замедленной съемке, я неторопливо полоснул по шее человека, стоящего передо мной.

Колесникофф так же замедленно поднимает руку, пытаясь схватиться за рану, а я уже продолжаю движение.

Из плеча вместо поврежденной левой руки вырастает, отрывая ошметки механической руки, меняя в секунды мою плоть, плеть бритвенно-острого щупальца, моментально обретающая твердость стали. И этим вот щупальцем я, как копьем, пронзаю сразу троих солдат, а рукой разрубаю шею и вырываю глотку еще двоим.