Мы пытались завести непринужденную беседу, как советовал Кирован: давненько, мол, собирались к вам заглянуть, — но не обманули Эвелин. Разговор скоро стал натянутым, и наконец Кирован не вытерпел:

— Какое замечательное у вас кольцо, миссис Гордон. Можно взглянуть?

— Придется отдать его вместе с рукой, — улыбнулась Эвелин. — Сегодня пыталась снять — не получается.

Она протянула изящную белую руку. Кирован внимательно рассматривал металлическую змейку, обвившую палец Эвелин. Лицо его оставалось бесстрастным, тогда как я испытывал необъяснимое отвращение к этой потускневшей меди.

— Какая она жуткая! — с содроганием произнесла Эвелин. — Сначала мне понравилась, но теперь… Если удастся снять кольцо, я его верну Джозефу… мистеру Рюлоку.

Кирован хотел что-то сказать, но тут позвонили в дверь, и Гордон вскочил как ужаленный. Эвелин тоже быстро поднялась.

— Я встречу, Джим. Я знаю, кто это.

Вскоре она вернулась в сопровождении двух наших знакомых — доктора Доннелли, чьи упитанность, веселый нрав и громовой голос удачно сочетались с острым умом, и Билла Бэйнса — худого, жилистого и необычайно ехидного старика. Эти преданные друзья семьи Эш всюду бывали вместе. Доктор Доннелли вывел Эвелин в свет, а Бэйнс всегда был для нее дядей Билли.

— Добрый день, Джим! Добрый день, мистер Кирован, — проревел доктор. — О'Доннел, надеюсь, вы сегодня без огнестрельного оружия? В прошлый раз вы едва мне голову не снесли из «незаряженного» кремневого пистолета…

— Доктор Доннелли!

Мы все обернулись. С лицом белее мела Эвелин стояла возле широкого стола, опираясь на него обеими руками.

— Доктор Доннелли, — повторила она, с усилием выговаривая слова. — Я позвала вас и дядю Билли по той же причине, по которой Джим привел сюда мистера Кирована и Майкла. Произошло нечто страшное и непонятное. Между мной и Джимом выросла зловещая черная стена…

— Помилуй Бог! Девочка, что случилось? — встревожился Доннелли.

— Мой муж… — голос ее прервался, но она собралась с духом и договорила: — …обвинил меня в покушении на его жизнь.

Наступившую тишину прервал яростный рев Бэйнса, который замахнулся на Гордона трясущимся кулаком.

— Ах ты, сопливый щенок! Да я из тебя дух вышибу!

— Сядь, Билл! — Огромная ладонь Доннелли уперлась в грудь старика, и тот рухнул в кресло. — Сначала выясним, в чем дело. Продолжай, милая, — обратился он к Эвелин.

— Нам нужна помощь. Это бремя нам одним не по плечу. — На лице Эвелин промелькнула тень. — Сегодня утром Джим сильно порезал руку. Он уверяет, будто это сделала я. Не знаю. Я протянула ему бритву, и тут, кажется, мне стало плохо. Придя в себя, я увидела, что он промывает рану и… Он сказал, что это я его ударила.