— Вчера мы потеряли пятерых братьев по оружию. Кто-то из них был с нами уже давно и прошёл не одну битву. Для кого-то наоборот, это был первый бой. Но всех их, — я вытащил из ножен клинок и по очереди указал на каждое тело, — Объединяет одно. Даже перед лицом смерти они не проявили трусость и слабость, и не сбежали с поля боя, пытаясь спасти свою шкуру ценой жизни братьев по оружию, — я немного помолчал, собираясь с мыслями, затем продолжил, — Век наёмника недолог. Все мы скоро отправимся вслед за ними. Но запомнят нас не по тому, как мы живём. А по тому, как мы уйдем. Будем ли мы в последний миг сжимать в своей руке меч или же ползать на брюхе, вымаливая пощаду, — я выдохнул, прошёлся взад-вперёд и продолжил, — Никто заранее не может знать, как он умрёт. Но что мы знаем точно: наши братья ушли достойно. Так, как подобает не кметам, но воинам. Так почтим же их память, и отправим их души в небесный чертог, где они будут пировать, ожидая нового перерождения.

Строй ответил мне дружным рёвом, вскинув вверх мечи. Похоже на этот раз речь всё-таки удалась. Как бы подтверждая мои слова перед глазами появились строчки логов.

Авторитет командира +1 (речь перед солдатами)Текущий авторитет командира составляет 6 единиц.

Я щёлкнул пальцами. Над тряпкой тут же взвился язык оранжевого, потрескивающего и плюющегося искрами пламени. У бойцов это не вызвало ни удивления, ни страха. Они давно знали о том, кто я такой.

Куча брёвен, предварительно политая смолой, занялась быстро. За несколько секунд ревущее пламя охватило тела и принялось жадно их пожирать, распространяя на всю округу запах палёного мяса. Солдаты стояли и молча смотрели, мысленно прощаясь со своими товарищами.

— Всё готово, — тихо поинтересовался я, подойдя к Бернарду.

— Ребят я предупредил. Выступим, как только скажешь.

— В таком случае седлайте коней. Мы больше не можем медлить.

Спустя пару часов отряд из восьми человек остановился возле небольшой лесной опушки, к которой нас вывел один из местных кметов.

— Вот, значица, и всё, господин, — кивнул мне невысокий, пузатый мужичок. Неловко слез со своей клячи, разгладил густые усы и вытер ладонью вспотевшую лысину, — Дальше прошу меня извинить, но я ни ногой. Да и вам бы, чес-слово не советовал. Дурственное там место, — он поднял вверх указательный палец и со значением добавил, — Проклятое!

— На ваше счастье, это уже не первое проклятое место, с которым мы сталкиваемся, — ответил я, спрыгивая с коня. Размял плечи, указал пальцем на поляну и спросил, — Тут начинается граница?