Почему мне вдруг стало так интересно мое наследие? Просто я жалел. Никогда ни о чем не жалел, а вот сейчас жалел, что прозябал в лабораториях братства, не создал семьи, не повидал брата, с которым сильно поссорился перед уходом. В какой-то мере моя увлеченность магией тоже было эгоизмом. Я должен был стать достойным наследником для своего отца, а вместо этого пошел на поводу своих капризов, а в итоге все равно был вынужден стать дебилом с дубинкой и главой рода, но из-за спора с богами, но не из-за ответственности перед своим родом.

Короче у меня был сложный период в жизни, и я переоценивал всю свою жизнь. И это началось задолго до того, как я попал в осколок с ядовитыми болотами. Попытки рефлексировать и найти душевный покой ни к какому конкретному результату не приводили, но главное я для себя подметил. Нужно стать хорошим главой рода и оставить лучшее наследие для своих потомков, хоть их и не было даже в проекте, этих самых потомков.

На бой я прибыл со все той же армией гвардейцев, выказав таким образом огромное неуважение к Гагариным, но мне было плевать. Никаких доспехов, никакой специальной одежды, все те же джинсы с футболкой. Хотя мой соперник был в кожаном доспехе из кожи редких тварей из аномалии. Наверняка эта кожа прочнее стали, не говоря про ее легкость.

У меня же в руках были простые ножны из обычной кожи, в которых покоился мой меч футуристического вида из отличного сплава и больше ничего.

К моменту, когда я прибыл, мой соперник давно уже стоял рядом с ареной и о чем-то хмуро разговаривал, по-видимому, со своими приятелями. Но рядом с ареной места были просто набиты кучей народа. И, к своему удивлению, на специальных местах я увидел так же князя Морозова вместе с матерю и с обеими дочерями.

На самом деле, скорее всего противник провел хорошую разведку и узнал обо мне много интересного. Не так уж и трудно было узнать о моих успехах в школе фехтования, где я довольно долго обучался. И скорее всего он знал, что я полностью лишен таланта фехтовальщика, в отличии от моих умений на стези магии. Так что если бы был тотализатор, хотя он и существует, только тайно, то моя победа котировалась бы очень слабо, где-то десять к одному в пользу соперника.

Вот чего мой соперник знать не мог, так это то, что с того времени я усвоил энергию осколков, увеличив свою силу и скорость посредством прокачки ауры где-то на двести шестьдесят процентов.

Талант, дух воина, боевое чутье — как бы это не называлось, все еще отсутствовало у меня. Но я всегда идеально исполнял любую технику, был силен и быстр, плюс умел думать, что, впрочем, не советовалось во время боя, дабы на инстинктах быть быстрее. Но ведь и думал я гораздо быстрее обычных людей, так что я нивелировал своим трудолюбием и академическим подходом все свои недостатки.