И что мне делать-то? Эти гады даже не здороваются, не говоря о том, чтобы куда-то провожать. Так, вообще — надо разворачиваться и заходить в челнок, по уму. С Мари, похоже, не выйдет, как задумал. Но — повишу на орбите, подумаю. Может появиться возможность сделать традиционную вещь: «похищение невесты», к примеру. А может у Учид накладка какая, и ко мне самое дурачьё на встречу вышло. Говорить не умеют, только носики задирать и щурится заносчиво.

И только я начал поворачиваться к челноку — ну а что делать-то? — как центральный задравший носишко сквозь губу бросил:

— Гайкокудзину надлежит с почтением приветствовать воинов Клана Учида, — нагло выдал этот тип. — Не ставить условия, а смиренно ждать, преподнеся дар, что одна из дочерей Клана обратит благосклонный взгляд на его ничтожную…

— Нахер пшёл, — вежливо ответил я.

— ЧТО?!!

— Нахер пошёл, придурок глухой. И придурки с тобой — пусть нахер идут, — доходчиво объяснил я. — Говорить с недоумками, а тем более их слушать — я более не намерен, — отрезал я.

Не знаю, что за игры эти Учиды играют, но мне точно не до того. Дел до хрена, Мари… ну жалко. С орбиты уточню, но воевать с этими придурками не буду. Хрен с ним, если что. А Мари — я предлагал. Положилась на Клан — ну значит сама выбрала, мысленно вздохнул я, разворачиваясь. Обидно было, конечно! Но вариантов…

— Охрели⁈ — полюбопыствовал я, начав звереть, перекатом уйдя от удара металической телескопической палкой.

И у всех этих паразитов — палки в руках! И морды наглые и решительные!

— Поганоязыкому гайкокудзину надлежит преподнести урок, чтобы язык его, в присутствии воинов Учида, пребывал в надлежащем месте! — надменно выдал говорун, помахивая шестом.

— Пи…дец вам, придурки, — спокойно предупредил я. — И вы сами виноваты, — с этими словами я сорвал рассекатель с пояса.

Было желание взять метатель — но убивать, хотя и придурков, не хотелось. Объявит этот Клан дурачид меня преступником и прибьют, например. Да и оставался, пусть исчезающий шанс, что всё вокруг — накладка. Так что начал я орудовать рассекателем, в ослабленном режиме. Визги, запах подпалённых придурков… И удары по мне: дурачьё-дурачьём, а палками своими они махали на заглядение. Но рассекатель — мощь, так что я, через три минуты, победоносно стоял над подпалёнными, поверженными и постанывающими придурками.

— Дурачьё и мудаки. И я вот думаю, может ВАС научить поганые языки в надлежащем месте держать? — выразительно поиграл я рассекателем. — Или палки в надлежащее место засунуть⁈ Да хер с вами, — махнул я на стонающих и сжавшихся придурков.