По крайней мере он не спешил демонстрировать ярость из-за уничтоженных скелетов. Вполне возможно это была лишь проверка.
Игнат хотел было обратиться, но замер. Все переговоры должен был взять на себя Пастырь. Землянин хоть и размышлял по этому поводу, но времени, чтобы разработать какую-то линию, не хватило. Он молчал, лихорадочно думая, что делать.
Внезапно ему помог сам Владыка. Будто ощутив затруднения, он что-то сделал. Пришло странное ощущение невесомости. Игнат понял, что взлетает в воздух. Тут же накатило чувство дезориентации от стремительного перемещения в пространстве.
А уже в следующее мгновение Игнат понял, что находится в другом месте. У него захватило дух от пребывания на высоте, стоило только оглядеться. Вместе с Владыкой Перекрестка они висели в невесомости. Их окружало серое ничто, которое заменяло в этом странном мире небо.
Игнат опустил взгляд под ноги, чтобы увидеть гигантский пласт земли. Он сразу узнал Перекресток, только с большой высоты. Словно слепленный из абсолютно разных фрагментов уничтоженного мира, он выглядел нелепым искусственным мирком. Скорее всего, таковым он и являлся.
— Это то, что осталось от моего родного мира, — произнес Владыка Перекрестка. — Мы смогли пройти три войны Хаоса с победой.
Он говорил вслух на неизвестном языке, но по какой-то причине землянин понимал речь. Заострять на этом моменте времени не было. Осознав услышанное, Игнат взглянул по-новому на этот изуродованный мир. Он не знал, сколько времени прошло, но даже сейчас остались видны незатухающие следы той войны. Повсюду полыхали и бесновались сгустки энергий, оставшиеся от применения неведомых навыков. Кажется, даже пространство было искажено в некоторых местах.
— Последняя война привела к взаимному уничтожению двух миров, — продолжил Владыка. — Эти обожженные куски материи — все, что осталось.
— И руины вашего мира превратились в Перекресток? — осмелился спросить Игнат.
— Примерно так. Переизбыток энергии после этой победы позволил пройти трансформацию, — кивнул лорд. — Жители Перекрестка — это я и сотня моих сородичей, единственные выжившие.