Он махнул рукой и двинулся через толпу.

— Подожди, — Рафаль догнала его. — Нам по пути.

Они вместе покинули площадь и по подъему направились в сторону замка. Шагая в неловкой тишине, Игнат посмотрел на француженку. Та вовсе не стремилась к разговору.

«Что за странная женщина», — подумал он.

Чтобы не длить неприятное молчание, Игнат решил сам завязать общение. Подумав почти с полминуты о том, какая тема будет уместной и ни к чему не обязывающей, он вдруг едва не подпрыгнул на месте:

— Рафаль, а где Бамбик?

— О, проснулся! — фыркнула француженка. — Сначала ты тащишь бедолагу в мясорубку, затем швыряешь его мне, потом пропадаешь почти на неделю. А теперь вдруг желаешь поинтересоваться судьбой несчастного пса? Не стыдно?

— Стыдно, — покаялся Игнат, и правда ощутивший вину, что так поздно вспомнил о шерстяном. — Только давай перемотаем нотации и сразу к делу: Бамб живой?

— Живой, — Рафаль недовольно поджала губы.

— И где он? — уточнил Игнат.

— Тебя это больше не должно касаться, — француженка странно прищурилась на него.

— В смысле? — нахмурился мужчина. — Это мой пес!

— Был, — фыркнула женщина. — Но я конфисковала его у хозяина в связи с жестоким обращением. Между прочим, Франция была одной из первых стран, которые на законодательном уровне начали защищать животных — аж с 1850 года.

— Рафаль, давай без шуток, — нахмурился Игнат. — Где моя чертова псина?

— Я же сказала: конфискована, — женщина хищно ощерилась, хотя под матерчатой маской это было почти незаметно. — Ты ставил опыты на бедном песике: кормил его Дарами. И даже использовал в бою. Я видела, не отпирайся.

— И это мне говорит человек родом из страны, в которой насильно кормят гусей ради фуа-гра, — фыркнул Игнат. — Верни мне пса, Рафаль!

— А по-твоему, я его прячу под бронежилетом? — женщина демонстративно поправила прижатую военной формой грудь.

— Блин, уже не смешно, — буркнул Игнат.

— Да в порядке твоя псина, успокойся: ждет не дождется возвращения хозяина, — отмахнулась Рафаль. — Мы на месте.