Бледные щеки госпожи Загорской залились легким румянцем.

— Я тут подумала... — кончиками пальцев она рассеянно коснулась своей зардевшейся щеки, скользнула по чистым от помады губам. — Может быть, мы... Все-таки как-нибудь встретимся еще раз?

— Ну это как ты пожелаешь, — ответил я, выдыхая в сторону сизые клубы горьковатого дыма. — Вызовешь к себе — встретимся, куда ж я денусь.

— А если... Если не вызову, а приглашу? — спросила она, поднимая на меня свои прекрасные голубые глаза.

Я усмехнулся.

— А вот приглашениями, извини, я сыт по горло.

— Ясно, — проговорила Стефания, и ее лицо снова выцвело, потеряв всякое живое выражение. — Доброго вам дня, Даниил.

— Вообще-то у нормальных людей еще утро, но и вам всего хорошего, госпожа Загорская, — ответил я и вернулся в харчевню.

— Что нужно было от тебя синей дамочке? — спросил Рыжий.

— Да ничего особенного, — отмахнулся я от вопроса.

Тут Леандр вынес ранний завтрак, и я задержался вместе со всеми, чтобы уничтожить пару мягких лепешек с еще горячим яблочным вареньем вприкуску.

Поднявшись обратно в свою комнату, я обнаружил, что Лилит уже куда-то исчезла, постель прибрана, а Ника, прикусив губу, усердно пытается расчесать здорово запутавшиеся за ночь волосы.

— Тебе помочь? — спросил я.

Ника зарделась. Опустив голову, подала мне гребень.

И я принялся осторожно распутывать ей волосы, прядь за прядью.

Молчание становилось невыносимым, и я, наконец, не выдержал.

— Слушай, я... Хочу извиниться за вчерашнее.

— Извиниться? — удивленно переспросила Ника, обернувшись ко мне.

Я с трудом выдержал ее пристальный взгляд.

— Именно так. Извиниться. К сожалению, я толком не помню, что было ночью, но...