Мысли о скорой кончине уходили вместе с утихающей болью в левом подреберье. А уж когда в ноги ткнулась голова местной деревенской мурлыки, то и вовсе на душе распогодилось.

— Ну что ты, Варюшка, о старые кости чешешься? Что тебе неймётся? — спросил её ласково, наклоняясь и вчёсываясь в рыжий загривок, на что получил снисходительное мурчание. — Вот не станет меня, о кого свои бока чесать будешь. А, окаянная? Хотя ты та ещё распутница, по любому найдёшь себе какого-нибудь старика для поглада.

В ответ был только протяжный мявк и монотонное вмуркивание, не прервавшееся даже от оглушающего рёва пролетающего над головой грузового дальнобоя. Явно сбившись с курса и раздвигая своим длинным телом облака, он с гудением шёл на северо-запад, в сторону вечно растущей Столицы.

И что уж тут сказать, то ли мы к этому шуму привыкли, то ли вместе с ней глуховаты на уши стали. Хотя в наш-то век ультра-прогресса не привыкнуть к парящим машинам было сложно. Ещё при прабабке их в небо поднимали, так что даже самые закоренелые успели наглядеться и обвыкнуться.

А вот к чему было привыкать невыносимо, так это к беспределу власть имущих, с цепи сорвавшихся после череды военных конфликтов и операций, пары-тройки техногенных катастроф и нескольких глобальных эпидемий.

Уж и не вспомню, сколько их на моём веку стряслось, а уж при предках моих и того было больше. И будто мало нам было, но народившееся на всех этих бедах поколение Элиты, или «красавчиков», как их в простонародье называют, быстро ниши свои заняла и честный люд порядками прижало. Теперь из каждого планшета их рожи торчат, трещат без умолку и жиром наливаются. Тьфу! Чтоб им пусто было.

Выбитая мажориками калитка заскулила на высокой ноте, чем нарушила горькую идиллию меланхоличных мыслей. По-любому соседушка, тут и к прокурору идти не надо.

— Эй, Семён, что как оно? Опять заходили? — зазвучавший сквозь малиновые кусты его заискивающий голосок настолько не вписывался в утреннюю картину, что я взял с порога кусочек кирпичика и метнул на слух. — Ай лять!

— Пшёл на х*ен, потрох продажный! — гаркнул что есть сил.

— Сам иди к чёрту!

— Тьфу! — сплюнул вслед ему.

И только улёгшаяся рядом кошечка даже ухом не дёрнула, лишь устроилась поудобнее, подставляя пузо ярким лучам и моим пальцам. Вот как есть распутница. Эх, мне бы так по простому жить, как она.

Ушибленный сосед уковылял в сторону своего участка, продолжая чертыхаться. И вот ведь дурень, обкололся в клинике молодящими препаратами, а разума так и не набрался. Ну вот кто в здравом уме будет вымышленных существ вслух упоминать? Того и гляди заберут в дурку Службы Культуры и Порядка. Сейчас хоть и редки их объезды, но уж подход к инакомыслящим столь же суров, как и при жизни прабабки.