Одна лишь Азур мрачно стояла в стороне. Только одно оружие имело для нее значение, и только с одним воином она собиралась обсудить этот вопрос. Больше чем воин, гораздо больше, конечно, но в глубине души такой же воин, как и все они.

Прошло около часа, прежде чем появилась королева. Когда она пришла, то торжественно вскинула руки, приветствуя вернувшихся с задания воительниц, и похлопала Бохару по плечу.

– Отлично! Я вижу плоды твоей миссии, и я довольна. Могу ли я поговорить с воинами, которые принесли это благо? – спросила она, и Бохара подтолкнула четверых вперед.

При виде четверых брови королевы мгновенно сошлись. Азур увидела, как на ее лице промелькнуло понимание: капитан и четверо воинов, на одного меньше, чем ушедших. Настало время нанести удар. Бохара, снова давшая ей совет на обратном пути, убеждала ее действовать быстро.

«Если она не сможет дать достойный ответ, – сказала ее капитан, – то будет выглядеть недостойно. А если она проявит свой гнев, если обвинит тебя или причинит тебе боль, что ж. Тогда ты можешь предпринять любые действия, на которые способна. Даже если захочешь бросить ей Вызов. Ты будешь в своем праве как воительница».

Азур вышла из строя, бросилась вперед и встала перед Тамурой, зажав в кулаке меч своей погибшей подруги, вложенный в ножны.

– Не все мы вернулись, – обратилась она к королеве, ее голос был резким и твердым. – Нас было слишком мало. Вы послали нас – нас пятерых, плюс наш капитан, – нас было слишком мало.

Десятки собравшихся воинов осматривали склад оружия, но при звуке гневного, обвиняющего голоса Азур все до единого замолчали.

– Она была моей подругой, – сказала Азур, хотя знала, что это ничего не меняет. Воин был воином. Но потеря разрывала ее, и ей нужно было что-то сделать, чтобы выпустить ее наружу. Говорить правду – вот что она могла сделать. – И теперь она мертва. Если бы вы… если бы вы… – Азур не знала, что она ожидала увидеть в глазах Тамуры в ответ на это обвинение. По словам Бохары, все было несложно. Гнев молодой женщины завел ее так далеко. Теперь боль утраты заглушала гнев, ослабляя ее. Меч тяжко оттягивал руки, и она не знала, что с ним делать.

Тамура встретилась с ней взглядом. В нем Азур увидела глубокую печаль. Ни малейшего гнева, даже когда дочь, ради которой она так много сделала, бросала ей открытый вызов.