Эминель призвала всю свою магию, собрав ее в узел потенциала в своем сердце, готовая действовать.

– Велья, будь со мной, – помолилась она.

Затем она протянула руку, чтобы коснуться разума королевы воинов, осторожно, чтобы не надавить слишком сильно – она знала об опасности, – но просто посадить семя, подтолкнуть, поощрить то, что уже было там. Она увидела, как глаза воительницы остановились на Сессадон. Она видела, как та повернулась всем телом, напрягшись и собравшись, как львица, готовая к прыжку.

Теперь ей нужно было отвлечь Сессадон. Потребуется ли для этого ее собственная смерть? Колдунья не воспринимала Тамуру как угрозу, иначе она бы уже убила ее, но как только королева воинов начнет двигаться вперед, ее намерения станут ясны. Эминель не могла рисковать. Она тяжело сглотнула и приготовилась.

Неожиданно в нее ворвалась огромная сила и потекла сквозь нее.

Это не была сила Сессадон; ей было знакомо ощущение ее силы, колючей, как щетинки кабана. А эта сила была гладкой и текучей, наполненной ровным теплом, как темное полированное эбеновое дерево, оставленное на солнце. Нечто совсем другое.

Для принятия решения у нее был всего один удар сердца. Но ей казалось правильным – просто необходимым – впустить эту силу.

И в этот момент казалось верным сказать три слова, которые привлекли бы внимание Сессадон до тех пор, пока расплата не будет завершена.

Тогда она говорила с голосом, или голос говорил с ней, сила струилась, горела, сияла.

Три слова.

Я. Вижу. Тебя.

И Эминель поняла, что это Я – это не она. Кто это был, она не знала. Важно было то, что колдунья подняла голову и встретилась взглядом с Эминель.

Если бы среди всего этого безумия Эминель посмотрела вниз, то увидела бы голубую стеклянную змею, ползущую к ней. Девочка бы почувствовала, как она, словно по волшебству, движется вверх по ее ноге, между кожей и мантией, пока не появляется из выреза, формируя свободную, приятную спираль вокруг ее юного горла. Она бы увидела, как змея укладывается на место, как жемчужные глаза мерцают на свету. Но она не смотрела, не двигалась, не замечала ничего, что не было бы взглядом колдуньи. В этот миг в мире не было ничего, кроме них двоих и послания, обманчиво простого, которое резонировало внутри и между их разумами.

Я. Вижу. Тебя.

Жребий был брошен. Заклинание ударило в сердце.

35 Безоружная

35

Безоружная