– Ну и что ты этим хочешь мне сказать? – с неподдельным интересом поинтересовался Артур, разглядывая собравшееся перед воротами грозное воинство. – Неужели думаешь, что эти умники сумеют меня остановить? Или просто хочешь продемонстрировать непоколебимую уверенность драться до конца?
– А сам-то как думаешь? – поинтересовался Джареф, и его мрачный тон никак не вязался с улыбкой на лице. Похоже, она настолько вошла у него в привычку, что держалась даже в минуты смертельной опасности.
– А я ничего не думаю, – улыбнулся Артур так искренне, как только мог. – Я при любом раскладе смахну вас с вероятностью не менее семидесяти восьми и двух десятых процента. Так что извини уж, мне ненужной информацией голову забивать неохота. Рекомендую твоим мальчикам руки-то от оружия убрать. А то дернутся случайно, а я тоже нервный, покрошу их, а потом сам пожалею. Цвет нации, как-никак.
Джареф, не оборачиваясь, рявкнул на своих людей. Те с явной неохотой, но все же убрали руки от оружия.
– Так пойдет?
– Вполне. А теперь я предлагаю нам с тобой побеседовать наедине…
– Ну что, может, вернешься к матери?
– Ни за что!
– Ну и хрен с тобой. Догоняй!
И два всадника галопом помчались прочь от столицы.
Решение
Решение
Утреннее солнце кидало на землю неяркие пока, но притом невероятно чистые лучи. Да-да, именно ощущение странной, нереальной чистоты они и создавали. И даже листья деревьев, оказавшиеся у них на пути, не портили этого впечатления. Свет, пронизывая их, заставлял каждый листочек словно вспыхивать изнутри неярким, но теплым изумрудом, а капли воды, преломляя отблески, заставляли их сверкать феерией красок. И уже после этого получившаяся радуга обрушивалась на землю водопадом искр, придавая даже старому, замшелому коряжнику веселый и праздничный вид. Что уж говорить о небольшой уже не чаще, но еще не поляне, расположившейся на берегу небольшого, с кристально чистой водой ручья и прикрытой сверху лишь тоненькой сеткой ветвей и листвы.
Человек, сидевший у почти догоревшего костра, был странно неподвижен. Не мертв, не спал, а был именно неподвижен, как скала. Пожалуй, это была его единственная странность, а так – человек как человек. Высокий, это было заметно, даже несмотря на позу, широкоплечий, темноволосый, в темной же, отлично подогнанной по фигуре куртке. Длинный меч в ножнах лежал рядом с ним, на траве – человек, похоже, охранял небольшой, практически сливающийся с деревьями, между которыми его, собственно, и построили, шалаш. Несколько свертков неровной грудой лежали возле него, а чуть в стороне паслись стреноженные лошади. Больше на поляне никого не было – ну не считать же всевозможных полевок и прочих кузнечиков, в изобилии шастающих туда-сюда.