Джоанна пристыженно смолчала. Главное, Артур четко уловил, что ей, застоявшейся от безделья, просто хотелось немного пошуметь и повоевать. Привыкла к бурной жизни, чего уж там. Однако развивать щекотливую тему киборг не стал. На этом, в принципе, все могло бы и закончиться, если бы снизу, где собралась к тому моменту почти вся команда, не раздался голос:

– Что, так и будем труса праздновать?

Нравы в этой команде царили просто невероятно вольные и в то же время жесткие. Такого Джоанна не видела прежде никогда. С одной стороны, никто не стал бы оспаривать прямые указания капитана, с другой, пока шло принятие решения, каждый, от старпома до юнги, имел право высказаться. Вот и сейчас голос был молодой. Джоанна его узнала моментально – этот матросик, несмотря на строжайший запрет капитана, как-то попытался за ней поухаживать. Киборг тогда намекнул ему, что старших все же надо слушать, но матросик по неопытности закусил удила. Тогда Артур демонстративно узлом завязал перед его носом гвоздь и подарил на память. Мальчик скис и поползновения свои оставил, но, очевидно, затаил обиду и сейчас выступал не против даже аргументов киборга, благо того говорил, не понижая голоса, и слышать его мог любой желающий, а против него самого. Обиженный человек в штыки встретит любое, даже самое разумное предложение, это Джоанна знала точно – успела за свою жизнь убедиться.

Артур, скорее всего, это тоже понимал, а потому не стал приводить какие-то аргументы. Вместо этого он ухмыльнулся и ответил:

– Гимлер бяка, Гитлер кака, поджигателям войны а-та-та по попке.

– Чего? – не понял сбитый с толку парень.

– Это значит, что делаем, как я говорю. Бой не принесет выгоды, но проблем мы с этого поимеем. А если кто-то не выросший из пеленок хочет почесать свое достоинство, то может сделать это на берегу, в первом кабаке. И себя покажет, и других под смерть не подставит.

Матрос на миг замешкался с ответом, но другие уже смогли просечь ситуацию и тут же, не теряя времени, с громким и обидным смехом оттерли его прочь от мостика. Чтоб, значит, не мешал и нанимателя заодно лишний раз не нервировал – подоплека спора была известна всем. Тем более что капитан уже развил бурную деятельность, и корабль, чуть поскрипывая, отклонился влево. Через полчаса неизвестный парус исчез, будто его и не было, и жизнь вернулась в привычное русло. И лишь тогда Джоанна спросила:

– А кто такие эти… Гиммлер и Гитлер?

– Легендарные злодеи прошлого, развязавшие самую страшную междоусобную войну в истории человечества, – ответил киборг таким тоном, что у Джоанны исчезло всякое желание продолжать расспросы.