— Сам? — мне не нравилось, куда сейчас всё клонится. Я пусть и не самый гениальный парень, но и не самый тупой, потому понимал, что такое манипуляции.

— Да, — кивнула она, пряча взгляд.

— Я понимаю, ты зовёшь его отцом, так как он долгое время заботился о тебе, но этот человек… — начал я негромко, стараясь скрыть ярость, но Ки меня перебила.

— Я… всё знаю, Инал, — выдохнула она. — Он мне всё рассказал, что случилось в секте.

— Всё рассказал? Сам? — вот падаль собачья.

— Он… да, вызвал к себе и рассказал, что сделал с моим мастером и тобой, — полыхнула Ки тихим и гнетущим гневом. — Пришёл ко мне и… всё рассказал. Про то, что он сделал тогда в секте с тобой и моим мастером. Я не могла поверить в это и просто выскочила из комнаты, разнеся дверь… Видеть его не могу…

Но потом всё равно сможешь, потому что Вьисендо решил бить на опережение, уже заранее зная, что всё вскроется, к чему благополучно и подготовился.

Я знаю, зачем Вьисендо это сделал. Пришёл, покаялся, посыпал голову пеплом, признался во всех своих грехах, даже не пытаясь попросить прощения и молча принимая все удары. Всё ради того, чтобы потом, когда Ки остынет, она смогла его простить. И она это сделает, потому что для неё он уже не чужой человек, и Ки не дошла до той кондиции, когда простить человека невозможно, так как он позволил ей стравить давление, выплеснув весь гнев на него.

Я тоже так делал: не ждал, пока мать всё узнает, а сам всё рассказывал. Давить на честность и искренность — вот как это называется. Человек будет злиться, но именно потому что ты сам всё рассказал, это даст ему возможность смягчиться. Типа ты же не такой и плохой, рассказал всё честно, покаялся…

Говна кусок.

Гнида бил на опережение, уже стеля соломку, и всё, что бы я ни сказал сейчас Ки, встретится с её внутренним неприятием, как бы она ни злилась на него. Потому что я вижу в ней гнев, но отнюдь не ненависть и желание убивать. Да и, в принципе, я понимал его план: зачем ему бегать за мной, если можно сделать так, чтобы я сам пришёл к нему?

Сука…

— Я не вернусь обратно, наверное, — вздохнула Ки, но главным в её словах было «наверное». Что это слово вообще закралось в её суждение. — Разнесла всё, что попалось на глаза, и просто убежала.

— Он не пытался тебя останавливать?

— Нет, — покачала она головой. — Просто рассказал и сказал, где, скорее всего, я смогу тебя встретить…

Ки медленно полезла в карман и достала свёрнутую бумагу, которую протянула Мимань.

— Это императорский приказ с печатью и подписями, с которым вас не сможет тронуть даже сам отец.