– Кто вы? – спросила я и ужаснулась тому, как охрип от страха мой голос.

– Я уже отвечал, – холодно проговорил брюнет.

– Я ничего не поняла.

Да, он представился каким-то АКОПОСом. Но это белиберда. Как и мембраны с пространствами.

– В АКОПОС вами займутся, – бросил брюнет.

Мое и без того пересохшее горло стало совсем сухим. Я сглотнула и спросила:

– В каком смысле?

Он пожал плечами.

– Не знаю. Им виднее.

Диалог ничего не прояснил, зато ужас мой достиг таких масштабов, что закружилась голова, а в глазах защипало от слез. А вдруг они будут меня пытать или мучить? Или продадут в сексуальное рабство? Или начнут на мне ставить эксперименты? От страха к горлу подступила тошнота. Я механически зажала рот ладонью, а брюнет чуть повернул голову и сказал строго:

– Будьте добры удержать ваш завтрак в себе. Я не собираюсь после вас отмывать машину. Мы почти на месте.

Не знаю, что сдержало мой природный позыв – беспристрастность, с которой агент это произнес или факт того, что мы почти на месте. И все же, когда машина резко остановилась, а двери с тихим писком открылись, я вывалилась из авто, упав на колени. Голова все ещё кружится. Меня замутило, но все, что есть в моем желудке – это три глотка гадкого кофе из «Тяпки», которые уже давно всосались.

– Как вы себя чувствуете? – раздалось надо мной уже знакомое и четкое.

Я, не поднимая взгляда от вычищенного асфальта, ответила:

– А как ты как думаешь?

– Понятно, – сухо отозвался агент Алекс.

В следующий момент, вопреки головокружению и тошноте, меня дернули на ноги, не поддерживая, но и не давая упасть. Хватка Алекса оказалась по-настоящему железной. Такими руками он меня перешибет, как соплю. И что дальше? Куда он меня потащит?

Из-за легкой дезориентации я в первые секунды не сразу осозанала, где находимся. Но когда зрение сфокусировалось, увидела, что три машины остановились во дворе старинного дома. Такие обычно записаны в архитектурное наследие. На тротуарах люди, Москва живет своим привычным ритмом.

Я набрала воздуха в легкие, чтобы заорать во всю глотку. Но не успела – меня втолкнули во двор. Только и пискнула:

– А где лес?