- О чем ты?

- Баржи на реке, - ответил Фолибор. - Город почти эвакуирован, помнишь? Батальоны приплыли на них, могут и уплыть назад.

- На гребне гребаной волны? - Аникс не верила себе. - Хватит, Фолибор - нас точно отдерут.

- В этом готова согласиться с Аникс, - сказала Водичка, пряча ножи. Передовые наездники-Теблоры были примерно в двух тысячах шагов. Она видела: все всадники взяли за спины невооруженных сородичей. На многих псах ехали дети, тонкими руками крепко сжав бурые шеи.

Лошади начинали падать. И псы. Они бежали слишком долго.

Тяжелые ворота Кулверна со скрипом открывались. Батальоны делились повзводно, большинство шли к своему снаряжению, сложенному кучами вдоль каменной стены. Но капитаны и сержанты выкрикнули новые приказы: - Первые три шеренги, бросить щиты, вложить мечи! Вперед скорым шагом!

Бенжер не успел уронить вещмешок, а уже схватил Вама Хану за рукав. - Брось, солдат! Двигаем! - Через миг Вам уже бежал рядом с Бенжером. Объяснений не требовалось. Первые три шеренги, стоявшие лицами к массе Теблоров в ожидании приказа уходить в ворота, слишком ясно видели разворачивающуюся трагедию.

Утомление роняло наземь коней и собак, их сердца разрывались. Дети падали со спин псов. Воины валились с лошадей. Дети вставали и пытались бежать, но многие гибли под копытами или брели, хромая, пока не пропадали в пыли, за силуэтами бегущих.

Вам Хана расстегнул ремень и сбросил, вместе с мечом. Он слышал звуки рогов и понимал: морпехи, успевшие войти в ворота, теперь выходят обратно. Они сформируют проход для Теблоров, делая приглашение как можно более наглядным.

Сюда! В город! За стены!

Вам Хана уже видел водяную стену. И понимал, что городские стены куда как ниже.

"Баржи! Хватит ли места для беженцев? Почти для всех? Для половины?

Да, если мы, морпехи, не взойдем на баржи".

Внезапно он оказался среди Теблоров. Хаос, пыль, повсюду сталкивающиеся меж собой фигуры. Какой-то морпех хрипло орал: - Ворота! Бегите через ворота!

Теблора стояла на коленях прямо перед Вамом. Он подбежал к ней. - Ты почти там! Идем, вставай! - Схватил за руку, пытаясь поднять. - Боги, помогите!

Наконец она решилась встать. Страдание сделало лицо воительницы ужасающе старым. Глаза были пусты, губы покрыты черной грязью, рот открыт, грудь тяжело вздымалась. Она продолжала озираться, и Вам едва ли смог бы толкать ее в ворота - он понял, что она ищет кого-то, и боль на лице сменялась отчаянием.