— Эта магическая повестка на моё имя, — выдал с претензией, демонстрируя одну бумажку с серебряными иероглифами, и добавил с усмешкой, тряся второй: — А эта на твоё, сэр Кристиан Везучий сын Аргириса.

— И что с того? Проигнорируем и всё, — хмыкнул.

А внутри смятение, я тут каким хреном в их разборках⁈ Сразу вспомнились слова Газима о том, что схлестнулись некие две большие силы. Шатур и кто — то там ещё!!

Шатур начал смеяться, или кашлять, до конца не понял. Обе бумажки осыпались в его руках пылью. А затем нечто сверкнуло между нами яркое!!

Успеваю замедлить время! И вижу, как голубой шар с резвящимися молниями внутри стремительно растёт, накрывая нас обоих. Делаю шаг в вязком пространстве, стремясь уйти от стремительно растущего эпицентра. Но голубое поле накрывает меня за несколько секунд даже в замедленном времени. Успеваю увидеть, как пропадает неподвижный и невозмутимый Шатур, буквально испаряясь по молекулам у меня на глазах. Страх и отчаяние накрывает медным тазом. Меня уносит с ощущением, будто вырывает силой из этой реальности.

Через пару мгновений я снова слышу звуки и ощущаю кожей воздух. Наплывает звон в ушах и, кажется, что вот — вот разразится ливень с грозой.

Первая мысль: какое счастье, млять, живой. Сквозь бельмо в глазах от вспышки я понимаю, что нас куда — то перенесло. Лежу на холодном каменном полу и смотрю в шарообразный потолок, который не так уж и высоко.

— Гениально, сразу двух зайцев, — раздаётся рядом звенящим голосом от Шатура, который тоже распластался на полу.

Ещё не поднявшись, понимаю, что мы в какой — то шарообразной белой камере, напоминающей капсулу. Нет ни окон, ни дверей, сплошной камень без стыков кирпичных или блоковых.

— Где мы? — Спрашиваю, принимая сидячее положение.

— В камере Магистрата магии, слышал о таком?

— Да.

— Ладно я, ты — то где успел отличиться, дурачок?

Глава 32 В преддверье суда

Глава 32 В преддверье суда

Камера — шар с круглым, как оказалось, зеркальным полом по центру. Диаметр камеры метров пять. Свет непонятно откуда такой белый, излучает камень, из которого вылита сплошная стена.

Уселись по разным сторонам, облокотившись на стены спинами, смотрим друг на друга. Я с непониманием, а Шатур на меня волком.

— Скажи мне, парень, как они умудрились тебя уговорить? — Спрашивает дядька, немного успокоившись. Ибо до этого минут десять он крыл меня матом, не прекращая. И я исправно слушал, ибо чувствовал некую глобальную вину. Пока он не пошёл по второму кругу, тогда уже предложил ему заткнуться, если он не хочет остаться без зубов.