− Да! Санин разрешила мне убить человека.

Стайк сел, и девочка свалилась на траву.

− Что? − ровным тоном осведомился он.

Селина выпрямилась и выразительно кивнула.

− Я держала пику и всё делала. Я проткнула его щёку в веснушках и видела, как с другой стороны вытекли мозги. Это было отвратительно.

Стайк поднялся на ноги, не обращая внимания на сдавленный смех Ибаны, и огляделся. Долго искать Санин не пришлось. Она неподалёку чистила лошадь.

− Какой бездны, Санин! − крикнул он. − Ты брала её с собой в бой? Разрешила убить человека?

− Рано или поздно ей придётся учиться сражаться, − бросила Санин через плечо, не потрудившись обернуться.

− Ага, когда она сможет держать пику без посторонней помощи. Проклятье, Санин, ты должна была держать её в безопасном месте.

− Мне нужно было убивать. Кроме того, разве она не в безопасности?

Стайк с рычанием перевёл взгляд на Ибану, которая согнулась пополам, сотрясаясь от смеха. Он толкнул её ногой в плечо, и Ибана упала на траву, побагровев и не переставая смеяться. Стайк снова повернулся к Селине. Та смотрела на него, вскинув подбородок, словно чего-то ждала.

− Я тобой недоволен, − показал он на девочку пальцем. − В твоём возрасте нельзя убивать.

− Ну да, − заносчиво ответила Селина. − Но я убила, ничего не поделаешь. Я теперь герой.

− Кто так решил?

− Ты сам! Я убила человека на войне. Ты говорил, что это делает тебя героем. Я тоже хотела быть героем, и вот стала.

Ибана лежала, раскинув руки и ноги и пыталась отдышаться. Она снова расхохоталась.

− Как она тебя, Бенджамин?

− Проклятье, я...

Стайк осёкся. Стиснув зубы, он подумал, как бы папаша Селины наказал её за подобную выходку. Наверное, этот тупой мерзавец купил бы пинту пива и отвёл её в какой-нибудь притон. Наклонившись, Стайк нашёл среди травы крошечный красный цветочек, которых было полно в это время года. Завязав стебель узлом, сунул цветок ей за ухо и тихо сказал:

− Ладно. Ты герой. Но больше в бой не пойдёшь, обещаешь?