Он меня раздражает.

— Да, помню я!

— Вальдор, — вдруг после двухминутного раздумья, во время которого я пытаюсь сообразить, кого бы позвать на помощь, потому что эту груду металла я сам на себя не нацеплю, Терин вдруг заявляет. — Я должен быть там.

— Хрен, — лаконично отзываюсь я.

— Вальдор, ты один не справишься.

Поворачиваюсь к болезному этому и рычу:

— Терин, хватит считать себя пупом вселенной! Мне не нужен там калека, о котором я должен заботиться! Лежи здесь молча, или я вообще велю отправить тебя в Зулкибар.

— Отлично! Тогда я телепортируюсь сам.

— Валяй! Телепортируйся! Угробь себя, Кардагола, Кира и еще порядка двухсот человек! Давай, Терин! Ради возможности увидеть ровно две секунды боя ты просто обязан переместиться! А после этого Кардагол сдохнет и ты вместе с ним! Да, что это такое?! Кто-нибудь мне поможет или нет?!

Идиотизм, конечно, но ординарцем я так и не обзавелся.

— Что ты орешь? — интересуется входящая в палатку Дульсинея.

— Доспехи не могу надеть, — продолжаю рычать я.

Дуся поднимает брови и неуверенно проговаривает.

— Я помогу, если ты скажешь, как.

Далее с помощью Дуськи и какой-то матери мне удается все же и подкольчужник зашнуровать, и кольчугу застегнуть и даже латы нагрудные привесить. Стою и чувствую себя дубом. Все же, эта амуниция достаточно тяжела. Слишком уж я расслабился в последние годы. Я, конечно, тренировался, но не так часто, как следовало.

— Так, — говорю, — теперь наголенники.

Дуся с ворчанием опускается на пол и там, комментируя происходящее нецензурными словами, застегивает пряжки на ремнях.

— Ты на коня-то в этом влезть сможешь, вояка хренов? — интересуется она, когда мне остается надеть только шлем.

И вот тут я понимаю, что хренов вояка — это обо мне. Потому что коня-то у меня и нет.

Терин видит мои округлившиеся глаза и ехидным таким тоном сообщает: