Стартовал Гильберт. Он поднял свой узорчатый посох и стал читать нечто странное и страшно красивое. Я вспомнила, как он заставил меня читать письма эльфов нетрадиционной ориентации и открыла от любопытства рот. Но в это время к трону подошла Лусиа, собираясь положить на трон волос Энаиса. Тут же произошло нечто, больше напомнившее световое шоу. Волос вспыхнул красноватым светом, а потом этим светом охватило все кресло. Адекв протянул руку и сказал несколько слов, и свет распространился уже на всю честную компанию. Сарфит скорбно вздохнул, подошел с выдернутой у него моей беспощадной рукой прядью волос и положил их на сиденье. Впрочем, они его не коснулись, исчезнув в золотистом сиянии, возникшем на мгновенье. При этом на меня не было брошено ни одного укоризненного взгляда. Вот что значит благородный род. Я умилилась и так сползла от избытка чувств в дружеских объятиях Чирпеша, что он даже с опаской меня подхватил, но кукурузу не отпустил.

Тянущаяся речь Гильберта остановилась.

— Здравствуй, дух, будь ты добрый или злой. — плавным голосом поздоровался Гильберт.

— Здравствуй, архивариус. Я с тобой разговаривать не буду.

Голос трона сильно напоминал голос Энаиса. Даже манера общения была похожа. Только отзвук был стальной, как будто говорили несколько голосов сразу, включая мужские и женские.

— Тебя не спрашивали. — также томно ответил Гильберт.

— Тогда я пошел. — медленно ответил голос.

— Стоять, озабоченный извращенец. — преспокойно заявил архивариус и треснул по трону своим посохом. Вот, теперь у меня есть товарищ по несчастью. Я почувствовала к креслу что-то родное, почти родственное. Захотелось даже как-то поговорить здесь по душам. — Говори, чего надо?

— А у вас эльфиек случайно с собой нету? — задумчиво полюбопытствовал голос.

— Как тебе не стыдно! Здесь дети! — певучим голосом протянул Гильберт.

— Как тебе не стыдно врать мне так! — упрекнул его голос. — Нет здесь детей. А вот я хочу пообщаться с женщиной, которая сейчас хотела меня обнять.

Все не сговариваясь обернулись ко мне. Да что ж за мир такой! Здесь даже троны умеют читать мысли. Под общим любопытным взором я смущенно принялась изучать заусенцы на ногте. Ну, почему они сразу подумали, что это я? Даже обидно как-то. Правда, скорее всего, это и правда была я. Но они ведь не знают!

— Пойди сюда, сердобольная наша. — начал было Гильберт, но потом решил поторговаться: — Слушай, но это неопытная Хранительница.

— Совсем неопытная? — почему-то погрустнело кресло.

— Да. — ответил по инерции Гильберт, но потом отвесил трону воспитательную порку посохом. — Я не в том смысле! Я говорю, что если ты ее испугаешь, она тебя может утащить куда-нибудь. На переработку дров, там.