Я послушно кивнула, с размаху положила Залару на плечо руку и, дыхнув перегаром, потребовала:

— Извини.

При этом, все испуганно отшатнулись. Видимо, гадали, не издам ли я этот страшный звук второй раз.

— Не перед этими. — холодно сообщил Винсент.

Я опять послушно кивнула и обратилась к Тарифенту:

— Извините, погорячилась.

Он стоял, и его лицо ничего не выражало. Я подумала, что кажется я перевыполнила наш план. То есть, меня не просто могут выпереть, а еще и казнить за расстройство планов.

— Ты что, не почувствовал, что здесь человек? — сухо полюбопытствовал Винсент.

— Почувствовал, конечно, Но тут еще пахло спиртным. Я подумал, что женщина, которая столько выпила и так замедленно дышит, просто не может не спать.

Наступила зловещая тишина.

— Но ведь можно было спросить как-то. Вроде «Есть здесь кто?» — не сдавался Винсент.

— Ну, Ваше величество… Женщина, наверняка спит, с диадемой. Я не мог громко спросить, вдруг это ее потревожит?

Моя челюсть самовольно уползла в расширенное положение. Неужели тут хоть кто-то обладает манерами? Я уж думала, что здесь одинокую женщину в диадеме только обзывают, толкают, отнимают у ней кровать, подставляют…

— Но я не держу зла. — тут же добавил Тарифент, увидев мое выражение лица. Тут я, по-моему, просто протрезвела от умиления.

— А ты-то зачем здесь? — уже мягче спросил Винсент у меня.

— А… это…

Я успела увидеть, как у Чирпеша выразительно вытаращились глаза.

— Ну, кофе попить хотела.

— А ты что здесь забыл? — обратился Винсент к Инжену.

— Мне велено за всеми присматривать. — буркнул он. Отмазка не прокатила. Винсент доказал это следующим вопросом: