Зак помотал головой. При виде отца паника начала отступать. Он знал, что путь в легкоатлеты ему заказан, но понимал, что тут виновата не обычная астма. В последнее время приступы случались всё чаще и чаще, но Зак подозревал, что, если расскажет про них отцу, тот просто снова потащит его к врачу.
– Ты просто… не позвал нас обедать, – хрипло сказал он.
– А, – ответил отец. Только сейчас Зак заметил, какие красные и припухшие у отца глаза. – Точно. Обед. Разве с вечера ничего не осталось?
– Осталось, но я думал, что ты разогреешь, – сказал он и сам понял, насколько жалко это прозвучало.
Отец нахмурился.
– Тебе двенадцать лет, Зак, – мягко заметил он. – Ты сам можешь разогреть еду.
Зак поджал губы. Спорить было бессмысленно – они оба знали, почему он отказывается идти на кухню. Папа постоянно его уговаривал, но он просто не мог. Слишком свежим было воспоминание.
Отец вздохнул, сгорбив спину.
– Сейчас разогрею, но это последний раз, договорились? Завтра сам пойдёшь и…
– Пап! – вдруг донёсся пронзительный крик из прихожей, и входная дверь, распахнувшись, врезалась в стену. – Помоги! Папа!
2 Лу
2
Лу
– Тебе нужно принять лекарства, Руфус, ты же сам знаешь, – сказала она, вцепившись в грубую кору. – А то каждый день одно и то же.
Руфус отвернулся и принялся вылизываться. Крепко сжав ветку ногами, Лу ухватила кота за загривок и осторожно сняла с дерева, тут же заворачивая в свитер, чтобы он не успел её оцарапать. – Поймала!
– Не понимаю, чего ты вообще с ним возишься, – окликнула снизу София Лопез, её лучшая подруга. Девочка сидела в траве на опушке леса, граничащего с их районом, и выпутывала репейник из длинной шерсти котёнка, пока остальная бездомная братия лакомилась принесённым угощением. – Мне кажется, он уже абсолютно здоров.
Держа свитер с Руфусом под мышкой, Лу перелезла пониже и спрыгнула с дерева.
– Лучше перестраховаться. У него всего один глаз.