Но я не ною. И не отчаиваюсь. Немного обидно что так случилось, но если уж случилось, значит придется жить с тем что есть.

Итак, теперь меня зовут Максим Большов, мне семнадцать лет, и я боярский сын, самый что ни на есть настоящий, из древнего, некогда богатого рода. И это хорошие новости. Теперь о плохом.

От былого богатства остался лишь небольшая крепость на берегу залива, прямо на границе, да пара деревенек у чёрта на куличках. Ещё не совсем старый, но дряхлый дедуля давно уже отошел от дел, ни отца ни матери я не знал, а братьев и сестёр отродясь не бывало. Дед же и так был не прочь выпить, а в последнее время и вовсе со змием сдружился, в картишки стал поигрывать, да так потихоньку и слил всё добро семейное.

Здесь хочется сделать небольшое отступление по поводу моего отношения к близким парнишки, чьё место я сейчас занимаю, — каким-то образом я, подселившись в чужое тело другой реальности, поглотил жившую в нём личность, и все её воспоминания (личности) воспринимал как свои собственные. Хорошо это, или плохо, сказать пока не могу, но очевидное вижу прямо сейчас — я всё ещё жив, и жизнь эта, возможно, пойдёт по другому, без боязни за своих друзей и близких, без постоянной погони за бесконечной тьмой и её приспешниками.

Правда здесь тоже не всё так гладко как хотелось бы, и мой донор хоть и принадлежит к знати Росского княжества, но у его семьи имеются серьёзные проблемы.

Если коротко, то выглядит это как проклятие. Изначально серьёзно одаренная боярская фамилия — а линия Большовых могла похвастать сильной магической ветвью земляных магов, за последние сто лет потухла, рождая одних только бездарей.

Бездарями, или выхолостами, здесь называли лишенных магического дара наследников, чьё появление расценивалось как кара за какие-то грехи.

Конечно, у всех такое бывало, даже княжеская ветвь не исключение, но так чтобы сразу несколько поколений кряду — это был нонсенс.

А теперь, если верить «моим» воспоминаниям, когда родился одаренный наследник, то бишь я, беда пришла с другой стороны. Дар парня оказался каким-то неправильным, и чем больше он развивался, тем слабее становилось сознание его носителя. Нервные расстройства, постоянные срывы и переходящие в длительные психозы истерики, вся эта дрянь сопровождала его на протяжении всей жизни. А итогом, как вишенка на торте, должно было стать испытание, после которого дар раскрывался в полную силу, и от того как сам одарённый справится с ним, зависело очень многое.

Но дар не раскрылся. Год, проведённый в лицее, закончился испытанием, которое Максим, по какой-то причине, не прошёл. Обладая сильнейшим потенциалом на потоке, он не смог перевести свой потенциальный талант в кинетическую плоскость.