— Месяца полтора назад, — что-то припоминая, сказал маг, — Артём такие же речи вёл. Мол, какой-такой ветер нам в задницу дует, да что из всего этого выйдет. Кручинился сильно, вздыхал томно, потом вроде попустило его. А вот теперь, стало быть, ты начал. И, если тенденция сохранится, то через месяц-другой уже я начну что-то такое выдавать, не приведи господи. Вот и всё, что я могу тебе предсказать. Понятно тебе? Ты же про это спрашивал?

— Тьфу на тебя! — внезапно успокоился Далин, его вроде бы тоже немного отпустило. — Вот уж чего не надо, так это от тебя такое выслушивать. Прямо скажу, Арчи, на тебя вся надежда, да ещё на легкомыслие твоё непробиваемое. Но пока мне понятно только одно — Лару надо ждать. От вас толку точно не будет, а вот с ней — очень даже может быть. Она, в отличии от вас, на всё сверху смотрит. Она точно знает, что к чему, она нас вразумит и наставит.

— Бабуля стратег! — согласился с ним маг. — Вот только зачем она тебе нужна? Своим умом жить разучился?

— В давние времена, — издалека начал Далин, — жил в роду нашем один очень уважаемый гном. Заслужил он у нас всё, что только можно было, вот такой был гном. И военным вождём всего гномского войска был много раз, и в Совете Старейшин предводительствовал, не вылезая. Совершил кучу разных подвигов, да таких, про которые детям можно рассказывать. Справедливый был и честный, и не было в нём зла. Словом, жизнь прожил такую, что всем на зависть. Власть под конец имел просто абсолютную, это если по-вашему говорить, а если по-нашему, так авторитет у него был до небес. Но всё когда-нибудь кончается, затеялся и он помирать. Лёг, значит, лежит, а вокруг вся семья его собралась, соратники там, может, ещё кто был, не знаю. В общем, стоят они и ждут, может, скажет чего, мудрость последнюю какую. И он их не обманул, посмотрел только усталым взглядом, все напряглись, чтобы ни слова не пропустить, а он им и говорит: жизнь, мол, говно! Ну, все переполошились, конечно, особенно жена его, что, говорят, умом и красотой с эльфийками поспорить могла. Врут, наверное, где эльфы и где мы, но тем не менее. Заволновалась она, подскочила к нему, мол, да что ты такое говоришь, Торин, жизнь твоя была прекрасна и удивительна, столько подвигов, столько власти, столько всего, а он посмотрел на неё, как на дуру, лишь сказал ей, что она просто не знает ничего, отвернулся да и помер. Шум вышел изрядный, и постановили списать слова его на предсмертное разума помрачение, потому что — а на что ещё-то? Не задумываться же, в самом деле, над смыслом их, правда? Только я вот что думаю — этот Торин, он точно знал, как дела обстоят да к чему всё идёт, по должности ему это было положено. Обо всех знал, на таком уровне секретов не бывает. И от того устал он да разуверился, это тебе не модное разочарование в жизни, мол, пробовать дураку уже нечего, это была осознанная, глухая безнадёжность, понимаешь?