Как я понял, Далин собрался облегчать «Ласточку» по максимуму, он хотел не только вынести всё, но и слить с корабля все жидкости, включая балластно-дифферентовочную. Его собеседник был в теме, помощники у него тоже были, и это очень облегчило нашему меху жизнь, поэтому он выключил свой постоянный боевой режим и перешёл на рабочий.

— Ты всё? — в дверях рубки возник уже готовый к выходу Арчи, успевший немного отоспаться после своей смены. — Идём, опять разговоры разговаривать будем, не можем мы без этого.

— Да, — я был полностью готов, «Ласточка» тоже, поэтому я прикрыл штурманскую рубку, ничего из неё вытаскивать лишнего, кроме мебели, Далин не будет, за личными же вещами проследит Кирюха, нацепил на себя свою штурманскую сумку с картами и инструментами, и мы вышли один за другим на поле под невысокое, слабо греющее солнце.

Около корабля уже кипела работа, Далин придирчиво проверял притащенные бочки с крышками на предмет протечек и чистоты, рядом пытались ровно поставить на узловатые, все в сучках, скрученные от тяжёлой жизни, свилеватые и косослойные северные брёвна один стандартный контейнер, и мы не стали их отвлекать.

— А здоровый аэродром забабахали! — оценил я обстановку, — на вырост, что ли?

— Так Рагнар кого только сюда не притаскивал, — объяснил мне Арчи, — конкретно перепрыгнуть три раза пытались, это точно, но вот простых подходов делали множество. И рейсовые, и дружина, и грузовые, и вольные, кого тут только не было, оказывается. Но у всех хватило ума прийти, посмотреть, да и уйти обратно, глаз не пряча. И даже мы, если б не ты, мощный ты наш, в той жизни слушать жалистные песенки Рагнара точно б не стали. Хрен бы кто меня раньше сюда заманил.

Я знал, что Арчи не очень любит север, в отличие от меня, Далину же было по сердцу и на то, и на это. Север у нас — это длинная, на несколько тысяч километров, полоса высоких и средневысоких гор, практически параллельных экватору, а ещё вся эта красота была южным берегом Ледяного океана. И потому не дули оттуда в нашу сторону холодные ветра, а дули горячие и сухие с юга, или тёплые и влажные с востока, и климат всего нашего края только этими горами и определялся. Далеко на востоке, у края континента, и далеко на западе, у другого его края, где эти горы кончались, холод прорывался на юг со страшной силой, и я лично, своими глазами видел как мгновенно замерзает океан и огромные льдины, разгоняемые лютыми штормами, прут чуть ли не до тропиков, во всяком случае, на островах Архипелага им никто не удивлялся. На западе я не был, но, судя по рассказам, дела там обстояли ничуть не лучше, и я этим рассказам верил.