— Я не шучу! — ткнул я указательным пальцем в камеру. — Прямо сейчас открываются пункты по оказанию целительской помощи! Вылечим любую болезнь, кроме смерти!

Покидаю трибуну и оставляю публику слушать музыку. Чтобы окончательно не травмировать психику жителей, было решено начать не с рока, а с классики. Вивальди, Бах, Бетховен, Вагнер, Шопен. На сцену выкатили большие колонки, после чего я дал знак и заиграл «Шторм» Вивальди.

Так, постепенно, завладею монополией на культуру, а ведь скоро на улицах поставят цифровые экраны, с которых будут транслироваться пропагандистские ролики, срежессированные лично моим имиджмейкером Лужко. Сначала пропаганда медицинской службы, затем планирования семьи, потом реклама всякой всячины, а уже после этого, чуть попозже, мягкая пропаганда превосходства моей Личной республики над всеми остальными странами.

Обязательно сделаем кинотеатр, но перевод фильмов и мультфильмов на народную латынь займёт кучу времени, поэтому я планирую прокат кино уже после выборов.

Ещё всюду устанавливаются биллборды с предвыборными лозунгами кандидатов. Типа, от полковника Алехо Каргадо: «Долой коррупцию, долой бюрократов! Только сильная рука президента наведёт порядок в нашей стране!» Или от негоцианта Алексиса Ван Бенауда: «Торговля — основа нашего выживания и благополучия. Сегодня не продал — день зря потерял!»

Выхожу из амфитеатра и иду в свой новый дворец. И тут как раз из дворца выносили какую-то бабу, одетую в земной прикид: синие джинсы, белая блузка и, почему-то, ковбойские сапоги. На вид ей лет тридцать, но сразу видно, что ухоженная женщина, никогда не утруждавшая себя непосильной работой. На одни ручки взгляни и всё сразу поймёшь.

— Господин, помилуй!!! — выкрикнула она.

— Ты кто вообще? — спросил я с лёгким удивлением.

— Бывшая жена стратига Флавия Макрония, — сообщил мне один из воинов, несущих эту женщину. — Гизелой звать, вроде как.

— Да-да, я Гизела, дочь короля Людовика III, правителя всех франков! — ухватилась за шанс эта женщина. — Помилуйте меня, господин! Пожалуйста!

— А почему бывшая? — спросил я у немёртвого воина.

— Так умер же Флавий Макроний, — ответил тот.

— Тоже верно… — покивал я.

Как это было в случае со мной, даже при переходе в немёртвое состояние человек считается мёртвым и все его предыдущие взаимоотношения, договорённости и союзы официально лишаются действительного статуса. Так живые надёжно оберегают себя от немёртвых правителей.

— Куда несёте её? — спросил я.

— Сказали, чтобы она покинула дворец, потому что он ей больше не принадлежит, — ответил воин. — Но она не хочет. Вот мы и…