Наверху, из-за облаков выглядывала столица соратами, Оборо. Город не был ясно виден с того места, где стоял Тоши, но он уже бывал однажды на его улицах, поэтому знал, что Оборо был еще более пышным и ошеломительным видом, чем окрестности академии. В то время как Минамо была задумана, как олицетворение естественных форм скал и воды, Оборо состоял из острых, чистых шпилей и гордых, едва ли не надменных башен, украшенных сияющими кристальными прожилками, блестящими в лунном свете.

Тоши взглянул вверх, на Оборо еще раз и плюнул на пол. Он ненавидел это место. Несмотря на всю эту природную красоту и архитектурную роскошь (а может, и из-за этого), Тоши был возмущен снобизмом и аристократичным высокомерием, которое исходило от Оборо и Минамо, подобно брызгам от бурой реки.

Яркие зеленые глаза Тоши метнулись к входу в академию, и он стряхнул с лица свои длинные черные волосы. Когда он покидал академию, она была атакована со всех сторон, но теперь здесь стояла безжизненная тишина, как в склепе. Мрачная, унылая атмосфера окутывала академию, как плотный туман. Школа задумывалась, как место учения и просвещения, но сейчас она была подобна одной из темниц Даймё после того, как чума выкосила всех ее заключенных: пустой, заброшенной, и мертвой. Здесь ощущалась дурная магия – первобытные эмоции и жестокая смерть пронизывали воздух, словно ладан.

И вес же, если в стенах школы не осталось никого в живых, его работа будет значительно облегчена. Тоши не позволял себе слишком обнадеживаться; ничего, из того, что он совершил в последнее время, не было простым, или шло по намеченному плану. Он поставил ногу на нижнюю ступень лестницы, ведущей к входу в Минамо, и выждал несколько мгновений. Когда ничего не произошло, он поднялся еще на ступень. Ничего.

На пятой ступени, два худощавых, крепких человека выпрыгнули из распахнутых дверей, кувыркаясь и вращаясь на ходу. Мужчина был лысым, одетым в выцветшие шкуры животных, женщина с тугими косами, в корсете из красной шерсти, покрывавшем ее от груди до середины бедер. Оба были вооружены мечами, а у мужчины был при себе еще и боевой шест. К голове каждого воина был привязан черный амулет, и у каждого при себе был круглый символ с кривой линией, проходящей сквозь него – шест мужчины венчался штандартом, пронизанным рядом металлических колец, а женщина носила свой знак в виде ожерелья.

Хотя в своих прыжках они взмыли на двадцать футов вверх, приземлились они оба совершенно бесшумно в паре шагов от Тоши. Он взглянул на одного, затем на другую, и пожал плечами.