Непись. Прямо как живой: видна каждая морщинка, даже прыщ на щеке. Походу, игра сильно изменилась — графика стала шикарной, гораздо лучше, чем в старой версии. Даже легким запахом снабдили мужика. Класс!
Рожа у него была поистине зверская. Широкий мясистый нос, маленькие глазки под нависшими бровями, лошадиные зубы, с трудом помещавшиеся во рту. Кожа отливала необычным бронзовым оттенком. На нем красовался чешуйчатый доспех, из-под которого виднелась длинная, почти до колен, рубаха. К металлическому поясу со множеством побрякушек крепилась полуметровая деревянная дубина. Голову венчал собранный на макушке хвост, похожий на пальму.
— Ты что, не понял команды? — снова гавкнул Корлин.
— Шел бы ты, дядя, лесо… барханами, если не хочешь, чтобы...
Договорить я не успел, он схватил меня за шиворот и потащил к морю. Фигасе заявочки! Забыв о боли, я начал упираться, но результата не достиг.
Изловчившись, я крутанулся под его лапищей и отскочил с мыслью въехать кулаком в бронзовую зубастую рожу. Однако, окинув противника взглядом, тормознул: он был на голову выше меня и раза в три шире. Но отступать как-то некомильфо. А, ладно, была не была, повеселимся.
Корлин поймал мою руку на лету, заломил за спину и дал такую затрещину, что перед глазами тут же всплыла надпись:
Оплеуха была настолько увесистой, что я пропахал носом песок. В голове зазвенело, словно в нее вживили колокол. Гребаная чувствительность к боли! И это пятьдесят процентов?! Не Мидкор, а хардкор какой-то!
Я вскочил на ноги. Отплевываясь и вытряхивая из-под рубахи обжигающие песчинки, проорал:
— Ах ты, сволочь! Да я тебя сейчас на пиксели размажу!
От следующей затрещины мне удалось увернуться, я отскочил и зарядил гаду по голени. Но разве такую скалу прошибешь? Походу, мужик даже не почувствовал моего лоу-кика, зато тут же прилетела ответка в виде удара под ребра.
В голове зазвенело, я упал на колени, чуть не ткнувшись мордой в песок. Урод, блин! Сюда бы отцовых безопасников, они бы ему быстро втолковали, как надо себя со мной вести.
Он стоял совсем рядом, я с ненавистью посмотрел на бронзовые ноги в коротких сапогах из грубой кожи. И сам не понял, как вцепился зубами в его голень. Во рту появился вкус крови, а Корлин взвыл, точно раненый зверь
— Ах ты пес олнейговский! Удильщику тебя скормить мало! — завопил он и пнул меня со всей дури прямо в живот.