— Ну… как-то так. — Проговорил я, чтобы сбить нависшую густую паузу.

Мой голос… Он был другим, низким и невероятно чистым. Я бы даже сказал, что мне понравилось, как он звучит. Он был чужим, но и родным одновременно.

— Господи. — Наконец выдохнула Лея. — Хочешь посмотреть?

— Конечно.

Она открыла дверцу шкафчика, сняла с нее полуметровое зеркало, поставила его на стул, оперев на спинку, и отошла в сторону. Я почти не колебался, но приблизившись к стулу и увидев… себя… да, признаюсь, невольно трухнул. Кожа почти вся была темно-красного света, с почти черными вставками в некоторых местах. На груди и животе, на ногах, словно я был обут в сапоги, на спине. На лице, там где были скулы, губы, нос и глаза, кожа была почти серой… Кстати глаза… Они были большие, черные и такие живые, что мне не верилось что они мои. Вообще, все лицо было лишено недостатков — абсолютно пропорциональное, с правильными чертами, с ровным носом, красивыми губами, широким лбом, оно было точно высечено из красного дерева… Мысль пронзила меня как молния — мое лицо чем-то напоминало то жуткое серое лицо, что я видел в синем всполохе… На внешней стороне предплечья, сбоку, немного дальше запястья шли темные шипы. Они росли до локтя, увеличиваясь в размерах, прямо как смертоносные лезвия на древних доспехах. Два ряда таких же шипов росли по краям икроножных мышц, начиная немного выше пятки и доходя почти до внутренней части колена. Эти шипы были меньше и короче чем на руках. Руки… мощные, мускулистые, с длинными крепкими пальцами, оканчивающимися когтями, не длинными и аккуратными. А на голове, светлые серые наросты собирались в витиеватую корону, выступающую над затылком и, скорее всего, являющуюся рогами. Я не стал одеваться, потому что предыдущее превращение разорвало одежду и обувь. Теперь я хорошо понимал Халка. Сейчас на мне остались только штаны-лохмотья, сквозь дырки на которых проступала темно-красная кожа.

— Самое смешное, — произнесла Лея, дав мне возможность вдоволь собой налюбоваться, — в этом что-то есть. — Я повернулся к ней. — Я такого не видела, но это красиво. — Она улыбнулась, посмотрев мне в глаза. — Ты красивый. И глаза у тебя остались теми же. Взгляд вернее.

— Спасибо. — Пробормотал я, снова повернувшись к зеркалу. — Остальные так не считают.

— Я считаю! — Послышался приглушенный голос из-за двери.

— Данте? — Я готов был расплакаться от умиления. — Ты все время был там? Заходи!

— А где же мне еще быть? — Весело говорил он, заходя в комнату. — О-о-о!.. — Он увидел меня воочию, при хорошем освещении, и выдержал паузу. — Блин, чувак, да ты офигенен!