Нет. Она не могла быть убийцей. Это не имело смысла.
Убийца Астаза определенно был мужчиной. Не так ли? Мои кошмары и воспоминания так перемешались друг с другом, что я не мог больше ничего сказать. Но это был Арн. Я был так уверен.
Вот мы и были со всеми Арнами.
А потом щелкнуло.
Она никогда не говорила: «Я убила Астаза».
Она сказала: «Я несу ответственность за смерть Астаза».
Это был «пятый».
Я оглянулась туда, где он стоял, его мерцающий желтый огненный барьер отделял его и его сестру от комнаты в целом, такой испуганный, прижатый к стене, но все еще позволяющий его матери взять верх. Если она прикажет ему убивать, если он застрянет в драке, из которой нет выхода…
Я мог видеть это. Я всегда мог видеть это. Моя интуиция была права с самого начала. Из всех Арнов он был единственным, чей темперамент можно было сравнить с особой разновидностью безумия убийцы Арна. Потому что это было не безумие, это было отчаяние человека, доведенного до предела, голос ребенка, вынужденного убивать, который не знает, когда остановиться.
Мое сердце сжалось от сочувствия к нему, когда я посмотрела на нее. Как она могла говорить, что заботится о своей семье, когда заставила собственного сына сделать что-то настолько ужасное? Как она могла стоять здесь и притворяться, что у нее есть какая-то более важная причина?
Я никогда так сильно не желал, чтобы у меня была сила стоять на одном уровне со всеми остальными. Если бы я мог, я бы сам бросил ей вызов.
«Первый» все еще наблюдал за мной.
— Что… — мой голос сорвался, — А как насчет мальчика в Мине? Это не могло быть законным. Он был недостаточно взрослым!
Женщина высокомерно посмотрел в мою сторону.
— Я не убийца. Если я возьму то, что больше не нужно, это не преступление. Да, это идет вразрез с традицией, но какая польза в том, чтобы позволить такой силе исчезнуть, если вместо этого ее можно использовать с пользой?
Образ вспыхнул в моей памяти: «четвертый» лежал без сознания, его сила была такой сильной, такой нестабильной, мерцающей сквозь цвета.
Желтый; его собственный. Синий — Астаза. Серебряный — Мина. Откуда она взяла остальных, я не знал.
— Но это не работает, — сказал я. — Неважно, сколько силы вы в него вложите, это не исправит того, что пошло не так.
— Ты слишком много знаешь. Прости, Дитрий. Я надеялась, что ты останешься другом моей семьи. Но если вы настаиваете на вмешательстве, то… Я бросаю вызов тебе за кровь, которая течет в твоих венах.