Машина почти незаметно набрала скорость и свернула на пустое ночное шоссе.

Мои конвоиры молчали. Отвернулись к чёрным стёклам, на которые даже мелкий дождик не садился, или был незаметен.

Холодно.

- Это какая-то ошибка, - сказал я, и смутился от собственной банальности. – Вы обознались. Я всего лишь учитель французского в школе.

- Tais-toi! – бросил, не оборачиваясь седой.

И я заткнулся. Кто бы они ни были, они знали, что делали. Даже про Василькова знали. Вот бы и мне знать, что делать. Не бросаться же на них. Если это реальные полицаи, могут пришить сопротивление при аресте. И тогда прощай лучшие годы жизни. Или просто забьют в отделении. Главное не дёргаться. Наверняка ошибка, разберутся и отпустят.

Седой вскинул руку и посмотрел на часы.

- Четыре ноль три. Самое время для гостей. Дубль не ждёт.

- Обоих в один день, - хмыкнул шофёр. – Какие прыткие.

- Какие есть, - сказал главный. – Дима, останешься у машины. Дубль у нас девица вёрткая. Саня, пойдёшь со мной. Она снимает квартиру с подругой, разберёмся на месте.

Меня начала бить дрожь. Во что же я вляпался! Я ведь не террорист, не оппозиционер, я никому не угрожаю. Чёрт возьми, а если кто-то из учениц нажаловалась? Молодой неженатый учитель – уже выглядит подозрительно. Я никогда не приставал к школьницам, но у девиц в период полового созревания тараканы в голове размером с носорога. Мало ли что могли себе придумать.

Холод гонял по моим рукам крупные мурашки, зато футболка намокла от пота. Только не по этой статье, уж лучше за сопротивление полиции.

- Я не…

Справа широкая ладонь сунула мне в рот кляп и хлопнула на затылке резинкой. Я стиснул зубами пластмассовый мячик. Слева сильные лапы щёлкнули на моих запястьях наручники. Они врезались в кожу и руки сразу стали неповоротливыми и тяжёлыми. Тот, что справа склонился и какой-то пластмассовой лентой смотал мои лодыжки. А тот, что слева легонько обхватил меня за плечи и опрокинул на пол.

Мерно работал двигатель. Я прижался ухом к полу и слушал его безразличный рокот.

Девушка спала на раскладушке. Закрытые глаза обращены в невидимый потолок. Сквозь полуоткрытые губы вырывается лёгкое дыхание. Тёмные, спутанные волосы облепили лоб.

В дверь позвонили в полпятого утра.

Веки вздрогнули. Девушка моргнула. Слепо посмотрела в темноту перед собой. Слева окно с откинутой занавеской. Пятый этаж. На животе, обтянутом тонкой майкой лежит пятно света от рекламы бизнес-центра напротив. Лёгкое одеяло скомкано в ногах.

На кровати в другом углу комнаты заворочалась соседка. Промычала спросонья.