– О да, теперь понимаю. Это похоже на другое ваше занятие – чихание, верно? Вы знаете, что должны чихнуть, но не можете, однако должны. И это все больше и больше вас изводит, пока вы не можете выдержать и чихаете, и тогда чувствуете себя очень хорошо. Верно?

А я отвечаю:

– Нет, неверно. – И сдаюсь.

Примерно так же трудно объяснить, что такое гигабитное пространство. Но я могу описать, что я в нем делаю. Например, когда мы пили с Сергеем Борбосным в Веретене, мы не были «на самом деле» в Веретене. Веретено существует на самом деле – это центральная полость астероида Врата. В свое время здешний бар – он назывался «Голубой Ад» – был любимым местом старателей, где они пили, играли и набирались храбрости, чтобы записаться на один из ужасных, часто смертельных и односторонних полетов на кораблях хичи. Но «реальное» Веретено больше не используется как место для выпивки. Его преобразовали в освещаемый лампами солярий для самых тяжелых гериатрических обитателей Сморщенной Скалы.

Но вызывает ли это у нас проблемы? Нисколько! Мы просто создаем собственное имитационное Веретено, вместе с «Голубым Адом» и с его казино, и сидим в нем с Сергеем, пьем ледяную водку и закусываем солеными крендельками и копченой рыбой. Имитация полная, включая столики, барменов, хорошеньких официанток, группу из троих музыкантов, играющих хиты полустолетней давности, и шумную праздничную веселую толпу.

Здесь есть все, что ожидаешь увидеть в веселом кабачке, за исключением одного. «Реальности». Ничто из окружающего не было «реальным».

Вся сцена, включая некоторых присутствующих, – собрание имитаций, взятых из памяти машины. Как я, Эсси в ее портативной форме – и Сергей.

Видите ли, нам совсем не обязательно быть в Веретене, реальном или любом другом. Когда нам хочется выпить, мы можем создать для этого любую обстановку. Мы так часто и поступаем, я и Эсси.

– Где хочешь пообедать? – спрашивает Эсси.

А я отвечаю:

– Даже не знаю. Париж? Тур д’Аржент? О нет, мне хочется жареных цыплят. Как насчет пикника на фоне Тадж-Махала?

Тут же наши поддерживающие системы обращаются к файлам «Тадж-Махал» и «Цыплята. Жареные», и все в ажуре.

Конечно, ни окружение, ни пища и напитки не будут «реальными» – но и мы ведь не «реальны». Эсси – записанный машиной аналог моей дорогой жены, которая еще жива – и по-прежнему моя жена. А я – записанная память обо мне, все, что осталось от меня, когда я умер в волнующем происшествии, во время которого мы впервые встретились с живым хичи. Сергей – записанный Сергей, потому что он тоже умер. А Альберт Эйнштейн…