Меня зовут Анарел, и я являюсь одним из высших стражей, что хранят покой нашей Нэро. Нэро отныне спит в своем храме, который расположен в воистину огромном и величественном святилище, что построила она сама. Она любила проводить здесь всё свое время, создавать новые виды морских существ, править маррами, отдавать им всю свою любовь и всё в таком роде. Храм мал, а святилище огромно. Именно в своем маленьком храме она и жила всю свою сознательную жизнь. Там же она и заснула вечным сном. Однако все мы верим, что однажды она проснется, и будет рада видеть то, насколько сильно мы продолжаем её любить. И следовать её учениям, описанным в Вере воды. Учениям о всепрощении и чистых водах, что окружают каждую марру только благодаря нашей созерцательнице.

Запись 2. О том, почему я начал вести записи

В прошлые двадцать сезонов я вёл ежедневный учет количества посетителей святилища нашей Нэро, но теперь всё меняется. Я вёл этот учет и в этом сезоне, но после стольких учетов я понял, что их ведение бессмысленно и напрасно расходует бумагу. Сами учеты никто и никогда не проверяет, и нужны они только как дань прошлому. Никому теперь нет дела до того, сколько марр посещает нашу Нэро. И именно поэтому на замену учетам я ввожу систему записей. В записях я буду выражать свои мысли по поводу и без повода. Учеты мне такого делать не позволяли.

После сдачи поста в один из прошлых дней я решил отдохнуть со своим другом писцом Дерраниалом у гейзеров. Он принес с собой экзотичные яйца круввов, которые не так-то просто достать. Мы приятно поболтали, но затем завязался необычный диалог, который и пробудил во мне желание начать о чем-нибудь писать.

— Никогда не думал, почему мы постоянно занимаемся одними и теми же делами? — спросил он, снимая оболочку с яйца.

— Задумывался. Пару раз.

Я солгал. Я задумываюсь об этом чуть ли не каждый день. Если бы я сказал правду, у меня, как у высшего стража, могли бы быть проблемы.

— А вот писцы задумываются об этом всё своё время. Наша работа совсем даже не творческая, как это может показаться с первого взгляда, понимаешь? Наши творческие способности подавляются нашей теократической системой правления. Мы лишь переписываем древнейшие тексты на новый лад, но не создаем чего-то нового из-за собственных традиций. Я, конечно, чту традиции, но моя творческая жилка негодует.

— Это плохо, но тебе стоит помнить одну вещь. Писец — должность хорошая, и становясь писцом ты приобретаешь известность, входишь в общество писцов всего океана, и после твоей смерти твои тексты станут народным достоянием.