Осмотрелась. Откуда-то слышался разбитной, пьяный смех одной из многочисленных компаний, вокруг шумели пьяные разговоры, народу под вечер набилось, как всегда, полным-полно. Шум-гам стоял вокруг изрядный. Я бочком двинулась к Ингварру стоящему у стойки, задумчиво вертевшего в руках кружку, при этом старалась держаться в тени, опасливо бросая взгляды на местного менестреля. Я подошла к северянину, и хмуро кивнула ему в знак приветствия. Он окинул меня оценивающим взглядом, после того злополучного свидания мы с ним мало говорили, и он видимо решил не задавать вопросов, на которые он может не получить ожидаемого ответа, и вновь уставился в свою кружку. Я заказала себе сидра, но, честно говоря, даже не пыталась пить его, боясь, что напиток просто не пойдёт в горло. Внимательно следила за входной дверью, так что появление родителей Янники и её самой в сопровождении подруг я заметила сразу. Вся компания разместилась у очага, пока девушки совещались с Яшкой и другими музыкантами, я повернула голову к Ингварру, погруженного в омут собственных мыслей. Тронула его плечо, привлекая внимание, он заторможено посмотрел на меня, я кивнула головой в сторону Янники:
— Она пришла тебе ответить.
Задумчивость мгновенно с него слетела, он резко обернулся, и от былого спокойствия не осталось ни следа, он часто задышал, будто-то ему не хватило воздуха при виде её. Между тем Яшка тронул струны гуслей и зазвучала музыка. Девушки встали рядком, сложив руки перед собой, полные строгости и серьёзности, столь неожиданными в вечернем трактире, и запели звучными стройными, молодыми голосами. Мелодия мне была знакома, а вот слова девушки явно переделали под сложившуюся ситуацию. Ингварр, кажется, перестал дышать, вперив взгляд в Яннику: