Ещё полчаса назад идея исправить ошибки и защитить жителей Формо от невидимой угрозы казалась Кристине крайне удачной, особенно в той части, где они с Хель решают проблему тихо и аккуратно, не привлекая лишнего внимания и ничем не выдавая своего участия. Что делать теперь, было совершенно непонятно. Вряд ли стоило ожидать разъярённую толпу с факелами и вилами, желающую со всем доступным почтением поинтересоваться у гостьи, с какого рожна той понадобилось разносить их кладовую, зато вполне могла объявиться официальная делегация, состоящая из обоих гвардейцев, управляющего и его мерзкого сына в придачу — с тем же, собственно вопросом. Отчего-то складывалось впечатление, что первые вполне могли бы оказаться куда более приятными собеседниками.

Решение, тем не менее, лежало на поверхности: объяснять произошедшее всё равно придётся, так что для начала нужно было посоветоваться с Эйдоном и Мартоном и рассказать им правду; гвардейцы ей, скорее всего поверят, а остальные поверят уже им. Да и вообще, неплохо было бы понимать, насколько всё плохо и как жители Формо оценили её вмешательство.

«Собственно, с этого и нужно было начинать, а не нестись сломя голову спасать мир, — упрекнула себя Кристина. — Теперь, наверное, сделала только хуже».

Однако даже элементарная арифметика подсказывала, что дело того стоило: около пяти «серых» нашли свой конец в том подвале, ещё с десяток познакомились с Хель уже на улице — значит, в ближайшее время в Формо умрёт на несколько человек меньше. А если этим действительно удалось выиграть немного время, то ещё лучше — может быть, им удастся что-нибудь придумать.

— Хель, — тихо позвала Кристина, сообразив, что без единственного специалиста по сверхъестественному, составление нового плана займёт неоправданно много времени. — Давай подумаем вместе.

Она сразу же почувствовала незримое присутствие раха у себя за спиной и слабо улыбнулась, обнаружив, что со временем ощущение это становилось всё привычнее и понятнее, обретая детали и большую глубину.

Вопреки тому, как это выглядело со стороны, Хель никогда не появлялась в мире мгновенно, по щелчку пальцев. Всё начиналось с почти неощутимой дрожи в воздухе — как если бы осторожные порывы ветра попытались раздвинуть в стороны китайские колокольчики, да так, чтобы те не издали ни звука. Сразу после этого освободившееся пространство быстро заполнялось призрачной материей, из которой состояла Хель, пока ещё невидимой и неосязаемой. Быстро обретая форму и плотность, она проявлялась, подобно изображению на фотобумаге. Затем следовал резкий толчок, разрывающий завесу между реальным миром и тем планом существования, на котором призрак скрывался от посторонних глаз, — и глубоко в тенях появлялась Хель, теперь уже совершенно неотличимая от живого человека.