— Ты только посмотри сколько народу собралось — почти весь город! А нам, значит, настоятельница строго-настрого запретила, — возмутилась Кларисса, — сидите, мол, заучивайте литании, пока не опухните.

— Тиранка душит молодежь! Хочет, чтобы мы потратили лучшие годы в тухлых кельях и стали таким же скукоженным изюмом, как она! — подхватила Мелисса.

— А сама, вон, вышла, и старших с собой взяла, — продолжила Кларисса, наведя трубу на свою настоятельницу, стоявшую в окружении послушниц и священников. — Чёртовы подхалимки!

— Прихлебательницы!

— Двуличные сучки! Целуют ей задницу днями напролет, а сами за спиной гораздо хуже нас!

— Ещё те развратницы!

— К ним в комендантский час парни аж на второй этаж лезут, знаешь такое?

— Мне-то не знать! Может нам их заложить? — задумалась Мелисса. — Поставим их на место…

— Хорошо бы, но нет, — сквозь зубы ответила Кларисса, уже дожевывая свое яблоко. — Нам тогда тоже решетки на окна поставят.

— Нет, это не дело… — огорченно вздохнула Мелисса.

Терца подумала про себя, что уж лучше бы поставили, тогда всем стало бы гораздо легче высыпаться. Но сказать это вслух она не решилась.

— Вон, глянь, кто рядом с ними пристроился, — сказала Кларисса, указывая пальцем на группу мужчин в темно-синих балахонах.

— Это… это наш магистр? — предположила Мелисса, глядя на мужчину сорока лет в центре группы магов. Его балахон был расшит золотой нитью, а вычурный знак на груди явно подтверждал его статус.

— Да, это он! Ты только посмотри, какой он потёртый, — с жалостью в голосе сказала Кларисса.

— Да, выглядит он так себе…

— Весь иссох, скукожился, а пузо даже балахон скрыть не может. Ох, он плох.

— Совсем плох.

— Мне тут отец рассказывал, что третьего дня, когда он ходил проверять дозорных, видел как нашего магистра возле дома жена отчитывала.

— Что, правда?

— Я тебе врать не буду, и не просто ругала, а еще за уши драла. Прямо посреди улицы!