Когда вопросы дошли до семьи Ан и Юн, то представители не были столь многословными. Отец Лана, например, высказал своё недовольство в адрес рода Ше. Говорил, что поддержал семью Пак, потому что знал, про нечестные методы семьи Сын Мина и считает, что их уже давно следует наказать. Ну а, отец Су Ин сказал, что поддерживает мою кандидатуру, потому что всегда ставит на победителя. Что это значило? Не знаю, но после его слов присутствующие явно взбодрились.

Через полчаса у меня пухла голова от такого напора и порой абсурда. Некоторые вопросы были откровенно идиотскими. Хотелось поскорее выйти и подышать свежим воздухом. Однако вопросы не заканчивались. Они огромным потоком лились так, словно после каждого ответа появлялась ещё сотня других незакрытых тем.

Наконец-то, организатор поднялся с места и произнёс:

— Так, на этом предлагаю окончить нашу конференцию, — громко заявил он.

Толпа загудела. Им было явно, мало того, что они услышали.

В огромной массе голосов я смог разобрать, что было много недовольных не только тем, что дали слишком мало времени. Но и тех, кто считал, что я просто лгу. Кто-то говорил, что это обычный хайп и пиар. Кто-то смеялся и рассказывал коллеге, как будет смеяться, когда Сын Мин уничтожит меня на арене.

Я не выдержал.

Поднявшись в места, я взял микрофон в руки. Это привлекло внимание не только толпы, но и глав семейства Ан и Юн.

Все взгляды были обращены в мою сторону.

— Разрешите кое-что сказать напоследок, — произнёс я.

Все затихли. За то долгое время, что я провёл на этой встрече, наконец-то, наступила тишина. Так, я смог сосредоточиться и сказать то, что хотел.

— Меня зовут Пак Джи Хён, — начал я с очевидного, что ещё больше удивило присутствующих. — Я средний сын семьи Пак. До того момента, пока я не поступил в Гангхан, я не знал ни Сын Мина, ни кого-либо другого из группы «Magic boys». Мне плевать на то, чего хочет Сын Мин. Плевать на его пиар и всё то, что он так пытается устроить и показать, какой он крутой. Возможно, для того, чтобы сделать себе новое имя. Я ненавижу ложь, и только за это он заплатит на всеобщем поединке. Если ты слышишь меня, Сын Мин, — обратился я в камеру, чтобы была направлена на меня. — Ты сказал, что покажешь мне. Ну, давай. Я готов. Только не обделайся в этот раз, как в той башне, чтобы мне снова не пришлось помогать тебе дойти, только в этот раз не до выхода, а до туалета. Если тебе нравится позориться и твоя семья не против, то я к твоим услугам.

После этого я закончил речь. На моменте, где я говорил про «обделаться» кто-то даже едва сдержал смех, прикрывшись рукой.