Пистолеты положил обок и закрыл глаза, стараясь заснуть быстрее, чтобы не ворочаться в ожидании возможного нападения разозленных проигрышем проводников. Думаю, они не сразу придут, дожидаясь глубокой ночи.

— Игнат, вы и в самом деле приносите удачу, — раздался голос Нима в темноте. — Я предпочитаю верить своим глазам, а не словам. Двенадцать «корон» в кошеле это подтверждают.

— Хотите сказать, виконт, что вы впервые сели кидать кости и сразу же выиграли? — я пораженно замер.

— Почему же впервые? Мне довелось в молодости пожить в Дасквиче и Ромси. Там обожают играть в эту разновидность костей. Вот один человек и научил меня определять по весу костей жулики с тобой играют или можно по-честному проиграть свои денежки. Видите, насколько разные условия, от которых зависит, как нужно себя вести за столом, — Ним усмехнулся в темноте и заворочался на кровати, устраиваясь поудобнее. — А здесь все было подстроено с самого начала, чтобы заманить нас в игру и обчистить в карманы. Неужели еще не поняли, Игнат?

— Признаюсь, проскальзывала такая мысль, но я больше всего за вас переживал, виконт, потому что сам ни за что бы не стал играть.

— И напрасно волновались. Во-первых, эти ребята даже не предполагали, что благородный дворянин умеет бросать кости, а во-вторых, я сразу понял, кто передо мной. Они прохвосты и жулики, как и положено речным проводникам. Одна сторона каждого из кубиков намеренно утяжелена для выпадения малых чисел. Поэтому эти болваны все время орали «вàри», в надежде, что выпадет проигрышная комбинация. В этом случае она превращалась в выигрышную… Эти идиоты сами выдали себя с головой. Ни один разумный человек не станет переворачивать комбинацию столь часто и безрассудно.

Голос виконта стал глуше, а потом вовсе прервался. Первый день похода всегда забирает много сил, пусть даже кое-кто проспал в каюте поднятие якоря и атаку рыбаков на наш караван. Зато до отплытия Агосто пропадал в Скайдре, занимаясь сколачиванием своей команды, которая должна помочь ему вернуть законное место в доме и наказать графа Абру, захватившего родовые земли виконта.

— Отлично, — я устроился поудобнее и зевнул, едва не вывернув челюсть. — Спокойной ночи, Ним. Надеюсь, она пройдет без смертоубийства.

Давно я не ощущал такой мертвой тишины вокруг, от которой в ушах стоял глухой непрерывный звон, отчего, собственно, и проснулся. Ни малейшего скрипа половицы, ни шуршания мышей под полом или в пустотах стен — и это очень напрягало. Я люблю, когда меня окружает шумовой фон, пусть даже писк комара. Этот фон не столь назойлив, но все равно где-то на периферии сознания ты отмечаешь любое изменение в пространстве. Но сейчас вязкая тишина обволакивала и тревожила. Спать я уже не мог, поэтому сел и снова напряг слух.