— Поймаю, препарирую. Изучу, одним словом, — небрежно ответил я. Дети Леса собрались в кружок и о чем-то начали беседу. Прислушавшись к их речи, я понял, что понять Детей леса мне не светит, по крайней мере, пока я не выучу их язык или то, что зовется таковым. Их речь напоминала журчание ручья, шелест листьев, треск травы, дуновение ветра. Что угодно, но не язык в привычном мне понимании. Ни слов, ни букв, ни даже слогов. Язык природы.

— Следуй дальше на Север. Там их логово, — сказала одна из представителей Детей Леса, с грустью глядя на меня.

— И на том спасибо, — ответил я и врубил огненную ауру, а то мороз начал крепчать, тем более близился вечер. Взлетев над огромным чардревом, я посмотрел на его могучий, как у столетнего дуба, ствол и неспешно полетел на север за предметом для исследований. Чем дальше я летел, тем сильнее солнце клонилось к закату, а холод становился все крепче и крепче, но моя аура пироманта вполне справлялась с морозом. Ветер слегка свистел в моих ушах, а облака на небе постепенно уходили, оставляя чистый небосвод.

Внезапно мое внимание привлекла одинокая фигура на коне, неспешно бредущая в схожем со мной направлении. Со спины были видны лишь почти белые, как у Дейенерис, волосы. В руке наездник держал какой-то сверток, из которого разносилось рыдание младенца. Активировав чары дальнего взора, я ужаснулся. Ребенок был почти голый, а ткань, в которую он был завернут, постепенно леденела. Как у мелкого оставались силы орать, я не знаю.

— Эй ты! — окликнулседока. На открытом месте мой голос прозвучал раскатом грома. В округе я не видел ничего подходящего для привала или ночлега. Голая снежная пустошь. Лишь вдалеке я увидел какие-то горы, но до них несколько часов ходу на коне. Всадник замер как вкопанный и медленно повернулся ко мне. Блеск. Я нашел того, кого искал.

Белый Ходок, а это был именно он, представлял собой человека с белыми волосами до плеч и голубоватой кожей, покрытой паутиной морщин, как у столетнего старца. Белые глаза засверкали в тени наступающего вечера. Завершали чудный образ прозрачный, словно сосулька, меч и странная броня, сделанная из странного металла. Аурным зрением я увидел, что металл обрабатывали с помощью магии, а если точнее — криомантии. Аура Иного показывала, что у него почти не активно второе начало души, иначе говоря, он очень близок к нежити или уже ей стал. Ребенок надрывался, что было сил, и мне было понятно, что еще час-полтора, и мелкий загнется от холода окончательно.

— Ты понимаешь меня? — спросил я на общем языке Семи королевств. Иной глядел безразличным взглядом на меня. Конь Иного, кстати, был полностью мертвым, что подтверждала аура и обглоданная до костей голова. Затем он положил ребенка в снег и ринулся на меня, на ходу вытаскивая свой меч. Слегка офигев от расклада, я телекинезом парализовал Иного и его лошадь заодно. Сам же тем же телекинезом подхватил ребенка и перенес к себе. Ребенок был практически синий от холода и лишь хрипел. Пацан отчаянно цеплялся за жизнь. По ауре я видел, что мелкий был очень голоден. Мне стало жутко жаль малыша, поэтому я усыпил мальчика и влил в него праны, сколько смог. Малой мгновенно порозовел и перестал напоминать замерзающий труп, так же я обернул его в стазис и заставил зависнуть в паре метров над землей, параллельно накинув на него заклинание огненной ауры, дабы защитить от холода.