Фрамингем уснул около десяти, а я отправился на поиски образцов вдоль берега, захватив с собой ботаническую банку и южноамериканское мачете, которым я владел со времени посещения Бразилии три года назад, где я узнал о пользе этой саблеподобной штуки. Берег был усыпан кусочками странных растений и ракушек, и я наклонился, чтобы подобрать одну из них, как вдруг почувствовал, что моя одежда порвана, услышал позади себя треск и, обернувшись, увидел… но я не буду описывать это, пока не расскажу, что я сделал, потому что я не видел ужасного существа, пока не размахнулся своим мачете и не рассек ему голову, а затем упал на мелководье, где лежал почти в обмороке.

Передо мной было черное бревно, которое я видел посреди озера, оказавшееся чудовищным эласмозавром, а высоко надо мной на груде камней лежала голова этого существа с длинными челюстями, усеянными саблевидными зубами, и огромными, как блюдца, глазами. Я удивился, что оно не двигалось, так как ожидал серии конвульсий, но от тела существа, лежавшего вне поля моего зрения по другую сторону скал, не доносилось ни звука. Я решил, что мой внезапный взмах мачете подействовал как оглушающий удар и вызвал нечто вроде комы, и, опасаясь, как бы зверь не восстановил работу мышц до того, как смерть полностью наступит, и в агонии не укатился в глубокую воду, где я не смог бы его удержать, я поспешил полностью удалить мозг, проделав эту операцию аккуратно, хотя и с некоторым трепетом, и, вернув на голову отрезанный мачете сегмент, я приступил к осмотру своего трофея.

Длина тела составляет ровно двадцать восемь футов. В самой широкой части оно составляет восемь футов в поперечнике и около шести футов от спины до брюха. Четыре больших ласта, как рудиментарные руки и ноги, а также огромная длинная, извилистая, похожая на лебединую, шея завершали тело существа. Голова очень маленькая для таких размеров тела, очень круглая, а пара длинных челюстей выступает вперед, подобно утиному клюву. Поверхность у него кожистая, блестящего черного цвета, а глаза – огромные, орехового цвета, с мягким, меланхоличным взглядом в их влажной глубине. Это был эласмозавр, одно из самых крупных допотопных животных. Относится ли он к тому же виду, что и те, чьи кости были обнаружены, я не могу сказать.

Закончив осмотр, я поспешил за Фрамингемом, так как был уверен, что это чудовище из давно минувшего века поднимет на ноги любого больного. Я нашел его несколько оправившимся после утреннего приступа, и он охотно пошел со мной к эласмозавру. Осмотрев животное заново, я с удивлением обнаружил, что его сердце все еще бьется и что все функции организма, за исключением мозговой, выполняются даже через час после того, как оно получило смертельный удар, но я знал, что сердца акул, как известно, бьются и через несколько часов после извлечения из тела, а обезглавленные лягушки живут и обладают всеми способностями к движению в течение нескольких недель после отсечения головы.