Я вдруг, несмотря на предшествующую расслабленность, понял глубинный смысл того, чего она боится: перемена правителя, совершенная силовым путем, способна привести к очередному бунту, а если так сложится, то и к гражданской войне и смене власти!

— И еще, — как будто смутившись, добавила графиня. — в последнее время с Анфисой что-то происходит. Примерно раз в неделю она по утрам какая-то перепуганная м слишком нервная. В такие дни я даже боюсь подпускать кого-либо к огню. Клиенты какими-то странными становятся. И огонь в это дни становится более красным… Но если что-то и происходит, то, когда в Пирамиде нет никого, кроме Анфисы. То ли с фазами Луны это связано, то ли с чем-то другим. Но почему-то обычно перед рассветом — с 4 до 6 склянок, утром. Наши девочки боятся в такое время подходить к этой комнате. И даже почему-то даже входить в это здание. Кстати, сегодня, по графику, именно такой день. Не хотите перейти в другое помещение? Иначе Вы останетесь в Пирамиде только вдвоем. Не считая Анфисы, конечно.

Я задумался об этих словах, но тут услышал за спиной умиротворяющее мурчание Вики и расслабился. Остаться только вдвоем в странном здании, построенном в честь полузабытой богини? Да еще и с живым символом-воплощением-аватаром этой богини? Да запросто! Какие проблемы могут возникнуть? Я вытянулся на лежанке, прижавшись всем телом к лежащей вдоль спинки кушетки Вики, охватив ее руками. И плевать, что одна рука, оказавшаяся снизу, скоро будет ныть, придавленная ее весом!

— Ну да, — услышал я удаляющийся голос хозяйки, — будь я помоложе, то не задавала бы глупых вопросов. Вы ведь, если не ошибаюсь, молодые супруги, которым еще не надоели однообразные любовные упражнения. И если выбор стоит между «поваляться на мягкой мебели, прижимаясь друг к дружке» и «вставать, одеваться и куда-то идти на ночь глядя», то выбор был бы совершенно очевиден! Ну, ладно. Оставайтесь здесь. Но не говорите, что вас не предупреждали!

Она ушла. А мы принялись целоваться. И так увлеклись, что незаметно уснули.

Проснулся я оттого, что почувствовал непонятный холод. А затем меня (и Вику) начала бить нервная дрожь. Быстро оглядев комнату, я увидел, что моя одежда была аккуратно повешена на стоящем в уголке стуле. Шпага стояла здесь же, прислоненная к стулу. Тут же, неподалеку, так же аккуратно был вывешено бальное платье Вики. Мы дружно бросились к своей одежде. Заученным с подъемов в Академии движением впрыгнул в штаны, затянул пару завязок и обнажил клинок. Рубашку решил не надевать. Оглянулся на Вику и удовлетворенно хмыкнул. Супруга оказалась не менее практичной. Она нацепила только нижнюю юбку и мой мундир на голое тело. А затем достала откуда-то из складок платья небольшой кинжал. Я даже не предполагал, что он входит в комплект одежды, и не догадывался, где именно он до этой поры скрывался. Как и то, что она не была совершенно беззащитна на званом приеме.