Замечателен был тон Маши. Она не жаловалась, а говорила спокойно, буднично, как о самых естественных вещах. Она уже похоронила всякую надежду и знала наверняка, что ее жизнь, нет, не жизнь, а выживание, пройдет и закончится именно так, без единой светлой искорки. И девочка — как ребенок с военных фотографий. Кир был старше всего на четыре года — солнечный, развитый, уверенный в себе мальчишка. Какая же пропасть…

— Ты не будешь в свой дом заходить? Нет? Тогда я пойду, а то свекровь может разозлиться, тогда она замыкает дверь, чтобы мы с Алечкой в дом не попали.

Вокруг стоял тихий, прекрасный последней яркой красотой сентябрь. Коля молчал несколько секунд, вслушиваясь в осеннюю тишину, затем сказал:

— Вещей у тебя немного, наверное? Быстро собраться сможешь?

— Что? — не поняла Маша.

— Ну, вещи твои и девочки ты сможешь быстро собрать? Автобус через три часа и до него еще час идти.

— Что?

— То. Тебе надо уезжать, в городе хоть какая-то работа есть. Я тут в соседней области обосновался, поедем сейчас, помогу на первых порах. Здесь ты пропадешь, и Алечка тоже.

Она хватала воздух ртом, как рыбка, снятая с крючка. Не могла найти слов и не могла поверить.

— Нет, что ты… я же не могу…

— Это ты здесь оставаться не можешь. Дядя Саша Черкасов — другое дело, он земледелец от бога. А мы с тобой городские, здесь не приживемся. Тебя ведь учили чему-то в детдоме, профессия должна быть?

— Да, — машинально пробормотала Мария, — на швею…

— Ну и отлично, хоть что-то. Беги, собирайся. Самое главное, документы не забудь. Да, с девочкой не будет проблем, она же на какую фамилию записана?

— На меня. Аверкина.[5]

— Ну и отлично. Беги, я подожду.

— Я не могу, — слезы брызнули у нее из глаз, — как ты не понимаешь, это невозможно!

— Невозможно тут оставаться, где ни жилья, ни работы, ни школы, ни врача! Маша, ну ради ребенка! Дети — это же наш мост в будущее. Наш единственный мост…

Она мотала головой, прижимая ко рту руку. Девочка, не понимая, что происходит, заплакала. Мария подхватила дочь на руки, секунду глядела на ее личико и вдруг решилась.

— Хорошо, жди! Я быстро!

Мария устремилась к деревне, прижимая к себе ребенка. Коля смотрел им вслед. Только теперь он понял, как сильно колотится сердце. Стучало даже в висках. Первый порыв великодушия прошел, в голову просились вполне естественные вопросы: а где ей жить, а хватит ли денег, а возьмут ли ее вообще на работу и как быть с садом для девочки? Пусть сейчас и демографическая яма, но ведь сады тоже закрывают… может, ей в такое место нянечкой устроиться?