- Вы отдаете предпочтение кому то из нас?
Я посмотрел на своих собеседников и ухмыльнулся.
- Решайте сами!
- Тогда, на правах хозяина, мой ход!
И на столе передо мной оказаться карта «охота». Я вгляделся в изображение на карточке. Бегущий человек которого настигает погоня. Чем можно ответить на это? Безумием? Словом? Небом? Вдруг все стало кристально ясно.
Брошенная карта не закончила движение, словно ее закрутило крохотным смерчем. Две карты кружись друг на против друга все быстрее, пока скорость вращения не стала такой что они вовсе исчезли. Над столом возникла сфера. Она стала расти, занимая все поле внимания. Я словно падал туда, внимание затягивало в нее словно магнитом…
В следующий миг я покачнулся и схватился ладонью за поручень эскалатора. Глубоко вдохнул воздух, ощутив тот непередаваемый запах который имеет московская подземка. Метро, каким я его запомнил! Камни, сочащаяся влага, металл, креозот шпал, сырость подземелья. Лабиринт. Мой лабиринт!
Мимо меня пробежал полноватый человек в шляпе котелке. Я с удивлением разглядел в нем свои черты. Тот же мягкий подбородок, та же форма носа, тот же разрез глаз.
Он был словно я, но на лет семь старше. Шляпа котелок была сбита на затылок, рубаха перекосилась и задралась, открывая вид на живот.
На лице человека было выражение страха, растерянности и дезориентации, словно он не очень понимает где находится.
Следом за ним шли трое, достаточно неторопливо, чтобы не останавливался взгляд, но достаточно быстро чтобы лихорадочный бег по эскалатору не мог помочь оторваться. Спортивного вида молодые люди в длинных толстовках и капюшонах. Словно спортсмены одной команды.
Мысленный запрос выдал схему метро. Охота? Ну да. Трагедия? В перспективе. Поиграем в салки, сегодня я Мастер лабиринта. Я устанавливаю правила! И наказываю за их неисполнение.
Я улыбнулся очень похожей на меня жертве, но тот меня не заметил.
Торопливый бег превращается в спринт. Человек в шляпе запрыгивает в вагон и двери захлопываются перед догоняющими. Человек в шляпе тяжело дышит.
Поезд трогается. Жертва лихорадочно тянет воздух сквозь зубы, в его взгляде проскальзывает облегчение. Ровно до тех пор, пока он не видит соседний вагон через стекло окон. Трое. Стоят и смотрят. Уже в вагоне.
Первое правило лабиринта – лишь то незыблемо, о чем мыслишь. Потому следующая станция за Бауманской у меня оказывается Спортивная. Поезд замедляет свой бег, по вагону прокатывается смятение, после объявления остановки. Ни один из участников погони не удосужился подумать куда, и кто едет.