Противник мое творчество не оценил, наклонил голову набок, изучая меня, как неведому зверушку, и забросал ледяными глыбами, каким-то неизвестным навыком, забросив их через щель в стене. Нанес мне еще несколько ударов, каждый раз, обдавая холодом и оставляя на броне моментально замерзающие паутинки. От всех моих ударов он увернулся, действуя по скорости на уровне моего рывка. Только двигался он так постоянно.
А я перестал, когда система выдала критически низкий уровень энергии и заявила, что активирует режим «Заслон». Скорость моя упала ниже обычного, но зато новые удары стали восприниматься менее болезненно.
Я уже только защищался, пытался маневрировать между мебелью, следил за каждым движением и лишь подставлял щит, изредка пытаясь контратаковать. Держал наготове яд на клинке, но мой противник либо знал, что будет, либо вообще не хотел подставляться под удар. Все мои попытки либо ушли в молоко, либо были заблокированы.
Не знаю, как бы я мыслил, будь там сейчас я настоящий. И по-настоящему отгребал бы от жесткого незнакомца, но, сидя в кресле, у меня было время на подумать и посмотреть на все со стороны.
— Давай, родной! Все по местам, последний удар наступает…
Я поделил оставшиеся проценты энергии, прикидывая на что мне хватит и все вложил в последнюю комбинацию. Уже не жалко — еще пара ударов и в лучшем случае меня выкинет из синхронизации, а в худшем — уже все станет неважным.
Рывок, отражение, маневр, рывок, клинок, яд… Мне бы только коснуться, хотя бы чиркнуть…и пятьдесят на пятьдесят…
Я рванул в сторону, нырнув за самый большой станок в помещении. Активировал там своего двойника, и рванул обратно с двух сторон, но уже на противника. И он ошибся — сначала ударил отражение, а потом только замахнулся на меня. Я не стал мудрить, поднырнул под руку и впечатался прямо ему в бок. Пробил клинком под ребра, пустив тройную дозу нервно-паралитического яда. Хотел больше, но система не дала.
Почувствовал, как его тряхнуло. Еще секунду назад стальные жгуты мышц расслабились и обмякли, клинок, который я воткнул второй раз, не почувствовал сопротивления. Лишь окрасился непонятной черной жидкостью.