— Это не была шутка, госпожа, мы действительно приехали.

— Что это значит? — Недовольно сморщила девочка носик.

— Мне не нравится, что мне предстоит сделать, но приказ есть приказ. — Говорит мужчина, медленно доставая меч из ножен.

— Хм? На нас напали? — Непонимающе следит за его действиями девочка.

— Нет, но ваша жизнь прервется в этом лесу, госпожа. — Резкий, едва различимый глазом взмах мечом, девочка отшатывается назад от неожиданности, а на ее одежде появляется аккуратный разрез, выдающий остроту лезвия. А то, что в разрезе показалась гладкая, невредимая кожа ребенка, выдавало мастерство мечника.

— Вы — ведьма, госпожа. — Обличающе показывает он мечом на разрез. Там, под левой ключицей, напротив сердца, можно было разглядеть что-то вроде татуировки. Разрез был слишком мал, чтобы понять что именно это за метка, но никому из присутствующих это и не было нужно: все и так знали, что метка была просто сложным узором переплетающихся линий, в котором человек с хорошим воображением мог бы рассмотреть скалящегося льва.

— Откуда ты знаешь? — Тут же переменилась в лице юная дворянка: теперь оно выражало не высокомерие, а один лишь страх.

— От вашего отца. — Пожал плечами Эрик. — Вы действительно ничего не понимаете?

— От отца?! Но это невозможно! — Возмутилась Иона. — Он послал меня в это захолустье как раз, чтобы спрятать! — Девочка стала пятиться от командира своих телохранителей, но один из бойцов оказался как раз у нее за спиной, и крепки схватил за плечи, удерживая от побега.

— Спрятать ведьму невозможно: подобная тайна, рано, или поздно вскроется. А когда станет известно, что у де Леонов в роду появилась ведьма, мой господин потеряет все, над чем работал всю свою жизнь.

— Ты хочешь сказать, что мой отец приказал тебе меня убить?! — В яростном крике смешалось все: страх, недоверие, обида, ярость. Девочка дернулась в сторону, и даже топнула по ноге держащего ее телохранителя, но результата это не принесло: ребенку не вырваться из хватки тренированного воина, а латным ботинкам плевать на каблук детского размера.

— Ваше проклятие ставит под угрозу само существование герцогства. — С грустью произнес Эрик. — Так даже лучше будет: если о вашей метке узнают, то инквизиция вас на костре сожжет, а все, кто хоть как-то с вами связан, потеряют абсолютно все, и возможно, даже свою жизнь. А так вы погибли при нападении бандитов и будете похоронены со всеми почестями, соответствующими вашему высокому статусу.

— Как будто мне легче от этих почестей! — Сквозь зубы прошипела Иона, изо всех сил пытаясь вырваться из хватки своего телохранителя. Ничего, кроме боли в стиснутых плечах эти попытки не принесли, и все же она продолжала дергаться и пинаться: принимать свою смерть опустив руки эта юная дворянка явно не собиралась. Вот только все было напрасно, и на глазах девочки проступили слезы. Да, она боялась и тряслась всем телом, но она была единственной дочерью Герцога де Леон, и воспитывалась как наследница. Плакать от боли, трудностей, или страха ее давно отучили, но сейчас она испытывала новое чувство: бессилие. Она ничего не могла сделать, сколько бы ни старалась, и именно от этого ей нестерпимо хотелось плакать.