Остап начал медленно хлопать в ладоши, постепенно к нему присоединились и остальные.

— Это было невероятно! — Выдохнул Юрус, — Великий Хан сделал правильный выбор, послушав духа рода. — махнув рукой в сторону пленных, с легкой брезгливостью спросил, — а с этими что делать? Проще всего, прибить и не мучиться.

— Сейчас будем решать, — отозвался Сергей, подходя к первым рядам. — Кого пригнали насильно, поднимись! — сотни полторы человек поднялись, большая часть, вчерашние крестьяне. — отойти вон туда! Наёмники есть? Поднимись! — еще сотня поднялась. — Отошли вон туда! Регулярная армия? Поднимись! — еще три сотни, — отошли вон туда! А остальные кто?

Ещё около пятисот человек так и остались стоять на коленях. Один из воинов, в красном кожаном доспехе поднялся, очевидно один из командиров.

— Воины святой веры, бога нашего Гурната.

— Понятно, храмовники, значит, только сдох ваш бог, и теперь даже ума не приложу, что с вами делать? Жить хотите?

— Все хотят, но смерти мы не боимся! — хмуро отозвался всё тот же командир.

Сергей обернулся к ожидающей его решения четверке.

— А вы что думаете? — обратился хранитель к ним.

— Я уже говорил, всех вырезать и дело с концом, — пожал плечами Юрус. Остап с Богданом переглянулись, пожав плечами, мол, сам решай.

— Может в рабство их? — предложил Святослав Цен, — пусть отрабатывают.

Сергей повернулся к ставшему ещё более хмурым командиру.

— Оба варианта имеют право на существование. Подумай об этом, а я пока с теми разберусь, — указал он на три отдельные толпы.

Крестьяне жались кучкой, боясь лишний раз дернуться, чтобы не спровоцировать охранников.

— Жить хотите? — просто спросил Сергей. Гул голосов, прокатившись по толпе, стал ему ответом. — Тогда ноги в руки и по домам, и скажите всем, чтобы, когда придёт хранитель, никто не брал в руки оружие, потому что невинных он не трогает. А теперь марш по домам! — толпа одобрительно загудела и потянулась по полю вглубь страны.

Наёмники сидели молча, злобно буравя глазами подошедшего Сергея.

— А с вами то что делать? За золото убивать пошли. Эх…

— А что делать, господин? — поднялся крупный мужчина, лицо пересекает шрам, кожаная броня потрепана, одного сапога нет. — Я, например, в гвардии служил, а по ранению списали и даже не заплатили, и что мне делать, если я больше ничего не умею?

— Хлеб сеять и сорняки полоть много ума не надо! — неожиданно зло рявкнул Сергей. — Научился мечом махать, мог бы научиться косой на поле размахивать, что не так? Жизни хорошей и красивой хотел, так и скажи! Это у регуляров выбора нет, куда отправили, там и воюй! А у вас он есть! — на неожиданную тираду Сергея изумлённо посмотрели все окружающие. — Поэтому, выбор ваш такой: сдохнуть или отработать. Честно отработать. А пока думаете, я с ними поговорю. — махнул рукой в сторону армейцев. Навстречу ему поднялся явно командир.