— А это–то для чего может пригодиться? — не понял ученик чародея.

— Будешь мне ассистировать во время хирургических операций, пулевые каналы и открытые раны плазмой обрабатывать. Крови–то не испужаешься, казачок?

— Воину стыдно крови бояться, — сглотнув комок в горле, обиженно поджал губы юноша.

— Война без крови не обходится, — грустно вздохнул Алексей. — Тяжело видеть, как боевые товарищи гибнут. Умение врачевать травмы друзьям — не менее важное искусство, чем наносить раны врагам.

— Полезные науки, такие охотно освою, — с жаром кивнул Матвей.

— Рвение похвальное, — улыбнулся ученику мастер. — Только уж не обессудь, гонять я тебя буду и в хвост, и в гриву. Никто не должен заподозрить, что ты мой сын. Внешность тоже придётся слегка подправить: будешь носить парик со светлыми волосами, пижонские усики под нос наклеишь, а глаза очками с простыми круглыми стёклышками прикроешь.

— Так со стороны внимательным взглядом распознают, что стёкла в оправе не увеличительные, — указал на слабость маскировки Матвей.

— Так ты же очки для форса носить будешь, чтобы солидней выглядеть. Пусть лучше недруги над молодым пижоном потешаются втихаря, чем замечают сильное сходство юной физиономии с ликом парагвайского владыки.

— А я ещё тогда ватные шарики за щёки напихаю, — придумал пацан.

— Это уж лишнее, — отмахнулся Алексей. — Сказывать будешь, что ты Матвей Ермолаев, сын моего дальнего родича, потому–то я тебя и взял в адъютанты, что доверяю казаку с родной станицы.

Вот так и появился у войскового атамана доверенный адъютант. Парнишка молодой, да прыткий: и в операционной хирургу ассистирует, и в спортивном зале в одной паре с мастером тренируется, и во всех научных лабораториях эксперту в работе подсобляет — везде за атаманом тенью следует. Владыка любознательному юноше благоволит: поучает, разъясняет все тонкости мастерства, даёт учебники для самообразования, а то и учителей толковых подбирает, но и спрашивает строго, без скидок на возраст.

Матвей искренне восхищался мастерством и обширными знаниями отца–наставника, понимая, как много ещё надо учиться, чтобы хотя бы достичь зримой доли силы настоящего боевого мага. При людях парнишка старательно изображал исполнительного солдафона, но стоило ему остаться хоть на минуту вне поля зрения посторонних, тут же засыпал отца вопросами.

Посещая лабораторию по испытаниям новых радиостанций, Матвей заинтересовался необычной конструкцией переносной ранцевой модели:

— А зачем внутренности рации залиты пеной?

— Это только стационарные станции пылятся в штабах, — кивнул на стоящую у стены полковую радиостанцию Алексей. — А переносные рации солдаты таскают за плечами и в жару, и в дождь. Боевой опыт показал, что сырость, пыль и тряска выводят аппаратуру из строя чаще, чем вражеские пули. Вот конструкторы и придумали собирать схему из модульных блоков, которые легко заменять при ремонте, а внутрь корпуса заливать органический раствор, наподобие дрожжевого теста. При брожении это «тесто» расширяется и заполняет все полости, обволакивая радиолампы и электросхему, а потом засыхает лёгкой пористой массой. Органы настройки и управления выведены в отдельный герметично закрытый блок. Состав наполнителя неэлектропроводен, воды не боится, и растворяется только уксусным раствором. Правда, со временем органика «теста» стареет и требует замены, ну так и рацию надо время от времени ревизовать. Зато такую радиостанцию можно смело по сырым джунглям таскать и даже в ручей окунать. От ударов радиосхема тоже хорошо защищена, а также ей не страшна изморозь или пыль.